Бывали дни весёлые

 

Среди наших заводских буден бывали и праздники. Мы все (я говорю об инженерном отделе) были примерно одного возраста, с одинаковой ментальностью и близкими интересами. В первый же год я стала подумывать, как бы сделать жизнь веселее. В тот год за одним столиком в столовой собирались, как правило, два Ильи, Аркадий Фишман, Яша Вирин и я. В конце июля у Ильи Березина был день рождения. Как раз перед этим ему делали операцию, он уже выздоравливал. Вот мы и решили навестить и поздравить его. Это был первый день рождения, который отпраздновали вместе. Потом начали отмечать и всем остальным – Аркадию и Яше в сентябре, потом и другим. Прослышав про эту инициативу, к нам присоединялись другие.

Вначале отдел документации занимал два кабинета в длинном коридоре, где расположены и сейчас многие службы. Справа от нас был кабинет Алекса, потом комната, где сидели я и Таня, позже Светик. В следующем большом помещении, библиотеке,  стояли стеллажи с папками, копировальная машина и в углу стол с компьютером для Лены. В моём отделе к тому времени было ещё три «колданит» - девочки, которые вносили данные с лот карт в программу. Они сидели в разных местах, что не всегда было удобно. Ещё через какое-то время мне подчинили двух конструкторов – Сеню и Борис Михайловича. Смысла в этом подчинении не было никакого, так как я очень мало понимала в их работе. Ч этого не скрывала, но иногда приходится сказать просто «начальству виднее». Сами конструктора были очень рады и утверждали, что лучшего начальника у них никогда не было. Сеня тогда активно осваивал работу в чертёжных программах. Борис Михайлович был чуть ли не единственным, кого называли по имени отчеству. Он был много старше всех нас, маленького роста, полноватый и очень подвижный. Конструктор он был, как говорят, от бога. На заводе ещё и до сих пор работают некоторые его усовершенствования. Ему была интересна любая техника. В эти годы вошли в моду разные красивые скринсейверы. Лена поставила себе «аквариум» - по экрану медленно плавали экзотические рыбки, пускали пузыри, которые подымались вверх как в настоящем аквариуме. Как-то раз я захожу в библиотеку и вижу Борис Михайловича, суетящегося вокруг копировальной машины. Он открыл все возможные дверцы и заглядывал то внутрь, то сбоку, то снизу. Я испугалась – ксерокс был старенький, но служил верно и работал по многу часов – это были году, когда документы приходилось много копировать. 

-Борис Михайлович, что случилось?

- Понимаешь, Ирочка (иначе он меня не называл), я никогда в жизни не видел машину, которая бы булькала!

Пришлось отвести его к спрятанному за полками столу и показать на рыбок на экране.

В положении моего кабинета был один плюс  - я была в центре всех событий. Инженеры, проходя мимо моего кабинета, с удовольствием заглядывали на минутку. Иногда поделиться новостью, иногда просто «выпустить пар» после чего-то неприятного. Когда в 1997=м году родился Миша, я принесла на завод килограмм пять конфет, поставила в вазочке и всем, кто ко мне заходил, рассказывала, что стала бабушкой. К вечеру вазочка была пуста – весть быстро разнеслась по заводу. Правда, Игорь Заркин заходил раз пять по разным вопросам. В последний раз он сказал: Ира, я уже больше не знаю, что придумать, но можно я возьму ещё одну конфету?

И вдруг Алекс сообщил, что нас решили пересадить на новое место, а именно в бомбоубежище. Это была бетонная пристройка к зданию завода, двухэтажная и довольно просторная. Вот туда решили перевезти и библиотеку, и папки с чертежами, и конструкторов и всех моих девочек. Вначале я расстроилась – туда никто случайно не заглянет. Чтобы попасть ко мне надо было пройти через весь цех Wet Process. Но быстро выяснилось, что в нашем переселении гораздо больше достоинств, чем недостатков. Во-первых, далеко от начальства, а значит по пустякам нас не потревожат. Во=вторых все вместе и мне незачем ходить в разные концы, чтобы увидеть кого-то из «колданиёт». В-третьих, у нас теперь была огромная свободная площадь. И, наконец, были окна и дневной свет, а не только электрическое освещение, как почти во всех кабинетах. Теперь не было вопроса где отпраздновать день рождения - конечно в документации!

С днями рождения как раз получилось не очень хорошо,так как отдел стал большим и приглашать всех уже становилось какой-то ненужной формальностью. Так что довольно быстро стали отмечать в более узких коллективах. Но бывают же и юбилеи. Первым, мне кажется, было пятидесятилетие Березина. Андаса к этому времени были вполне сложившимся весёлым коллективом. Мы сочинили и спели песню в его честь, выпустили журнал, всего не помню. Но самым запоминающимся был юбилей, 70-летие Бориса Михайловича. На большом плоттере отпечатали фотографию Борис Михайловича в три четверти его роста. Наклеили её на картон и вырезали. Так получился «памятник». У нас была фотография с вытянутой рукой, как памятники вождям советской эпохи. В руку приладили хлопушку в виде факела. Весь юбилей был посвящён открытию «памятника». Были пионеры с барабаном, звучали речовки в стихах и наконец с «памятника» сняли простыню и подожгли хлопушку. Сказать, что Борис Михайлович был поражён, это не сказать ничего. Такие праздники очень сближают людей. Эйтан, он был уже нашим начальником, отлично это понимал и вполне поддерживал. Несмотря на то, что всё было по-русски.

 Вскоре мы начали праздновать Новый год – обязательно выпускали газету, устраивали застолье. В один из годов Саша Невелев играл деда мороза, в другой раз Сергей Абизяев и Игорь Заркин, одевшись снежинками пели песню, в которой смешно перепутывались ивритские и русские слова. Игорь после каждого куплета торжественно объявлял: ПИЗМОН!

В то же время тёплая компания сложилась в цеху Leaded. У них был свой поэт Игорь Рабинович. Он писал забавные тексты. Был и профессиональные руководитель хора. Словом, ребята ставили спектакли всерьёз. Попасть к ним в цех на праздник,  в обеденный перерыв было не просто. Они выступали для цеха и избранных. Мы, в отделе документации, прознали об очередном празднике на Пурим. И мы устроили сюрприз. Все девочки, и я, переоделись в восточные платья. У нас тогда работала бухарская Лариса Юсупова. Она собрала у друзей узбекские платья и принесла. Так что мы одеты были весьма красочно. Сеню одели в узбекский халат, тюбетейку и повязали длинной верёвкой. Мы выстроились вереницей и, держась за верёвку, прошагали через весь завод. Успех у нашего «гарема» был потрясающий. Мы в таком виде явились к «лидикам» на праздник. Дополнив его нашей живой картиной. Так было положено начало дружбе. У «лидиков» была проблема – им негде было репетировать. Их мастер, Алик Ясинови, мог как-то выкроить время, но где на заводе найти место? А им хотелось сделать юморину к 1 апреля. Ко мне пришли с вопросом нельзя ли у нас – на отшибе, никто не найдёт и не увидит. Мы кончаем работу в 4:20, цех работает до семи. Конечно Алик получил ключ от отдела, а мы приглашение на чудесный праздник.  Н один из новых годов «лидики» сняли в Димоне зал ресторана. Не на сам новый год, конечно, но вскоре. И опять мы были приглашены, причём кто хотел мог прийти и с парой. Мы с Гришей переоделись в кота Базилио и лису Алису. У меня был рыжий парик, одна чёрная кружевная перчатка и разные туфли, с разной высотой каблука. Так что моя хромота получалась очень естественной. А у Гриши в тёмных очках висела табличка «подайте бедному коту на пропитание». Когда мы появились, никто не мог понять кто это такие. Из-за рыжего парика меня не сразу узнавали. Зато смеха было… Хороший получился вечер.

 

Нашей свободе в бомбоубежище пришёл конец. Нас решили сократить, уволив двух «колданиёт». Их работу передали китайцам, поскольку платить китайцам нужно много меьще. Конструкторы к этому моменту тоже мне не подчинялись. Так что уменьшенным коллективом мы могли поместиться в меньшей комнате. И нас опять переселили. Мы переехали в административный корпус. Зато рядом были комната для занятий и комната заседаний. 

Вдохновлённые творчеством «лидиков», мы, то есть инженеры, решили на Новый год тоже устроить капустник. Наше место работы тоже играло свою роль – в комнате для занятий прекрасно можно было устроить выступление, а в следующей- застолье. А вся подготовка – в документации.

Компания для капустника собралась быстро. Зина Фишман, Маринка Зиненко и я были в закопёрщиках. Первый наш спектакль был по какому-то сериалу, который тогда шёл по телевизору. Конечно, мы всё перестроили на создание нового типа конденсаторов. И получилось отлично. Так было положено начало. Потом было ещё много весёлых Новых годов, более удачных и менее удачных. Уже к нам, на капустник в андасу старались попасть. От первого спектакля осталось только пару фотографий. Зато потом мы снимали на видео и осталась память. Сначала я думала рассказать и даже процитировать самые удачные сцены. Но понимаю, что интересно это было только нам, и то в определённые моменты. А самым весёлым были репетиции. У нас было две «звезды» - Мишка Гонтмахер и Леночка Минаков. Ленка вообще актриса. Она и в жизни всё время кого-то играет. А уж на сцене ей не было равных в любой роли. А Миша умел быть смешным и не стеснялся этого.

Кроме того, мы в документации весь год собирали всякие смешные объявления, переводы, указания в цехах. И на Новый год всё это вывешивали. 

Конечно, Новый год был главный праздник. Но были и другие. Восьмое марта и, представьте себе, 23 февраля. Я никогда не любила 23 февраля. Никогда не поздравляла с этим «праздником» Гришу. И будь моя воля, я бы никогда его не праздновала, но я не одна, а по традиции этот день считается вроде как день мужчин, в ответ на восьмое марта. А раз так, то приходилось праздновать. Я старалась увести от армейской темы. Один раз мы принесли самые разные приспособления для дома – крышку, предотвращающую выкипание, чеснокодавилку и прочее. А мальчики должны были догадаться что это. Кроме того, они на ощупь должны были определить какая крупа насыпана в мешочке. В общем, придумывали разные весёлые конкурсы и соревнования. В один из годов 23 февраля совпало с Пуримом. Мы натащили кучу всяких костюмов и заставили наших мальчиков в них облачаться и представлять традиционный пуримшпиль экспромтом. Со временем и на восьмое марта кроме традиционных цветочков нам преподносили «сюрпризы». Такая весёлая жизнь длилась, наверное, с года 2005-го по 2019-й, то есть больше десяти лет. Лучшие годы.

На двух стульях

Пинхас из директора завода стал Division Manager. То есть ему подчинялось уже несколько заводов (в Димоне, Китае, в Сэнфорде, Беннингтоне). Все эти предприятия выпускали танталовые конденсаторы. Но потом, кажется в 2004-м году высшее руководство решило расширить Division и преобразовать её в конденсаторную. Это означало, что в подчинение Пинхаса переходит завод в городе Мигдаль-ха-Эмек на севере Израиля. Этот завод выпускал керамические конденсаторы с совсем другой технологией. Когда такой человек как Пинхас, становится руководителем, он прежде всего собирает свою команду. Через какое-то время Пинхас решил, что предприятия одной Division должны работать по одним общим стандартам. Так как в Мигдале многое делалось по=другому, он решил, что поставит там «своего» директора, а начальниками служб назначит просто своих димоновских, на которых мог положиться. Так начальник цеха Wet Process Ольга Чупров стала директором, Эйтан получил в подчинение инженеров Мигдаля, а я - отдел документации.

На машине до Мигдаль-ха-Эмек ехать часа три. Если ездить на поезде до Хайфы, а потом на такси до завода, то уже около 4-х часов. Поэтому выезжать приходилось в пять, возвращаться часам к девяти. В первое моё появление на заводе меня, естественно, приняли в штыки. Да и Эйтана тоже. А я начала разбираться с тем, что и как у них делается, вникать и в технологию, и в планирование. Это кроме документации, поскольку мой отдел связан со всеми. В документации работало три человека – Влада, Оля и не русскоговорящая сотрудница, которую не помню, как звали. Назовём её Шуля, поскольку была она личностью примечательной. Внешность её была более чем заурядная, она заметно хромала, что не делало её характер лучше.

И с Владой, и с Олей мы быстро сдружились. С Владой дружны до сих пор, правда по переписке. У каждой из них были свои обязанности, мне незачем было это менять. То, что делала Оля, я несколько изменила, подстроив под то, как это делалось уже в Димоне. Потребовались некоторые новые аппликации, их можно было быстро сделать, взяв за основу работающие в Димоне.  Этим подходам надо было обучить и инженеров. На первой презентации мои рассказы принимали очень негативно. Но постепенно, разобравшись, поняли, что мои предложения разумны и удобны всем. Через много лет ко мне подходили на общевишайских вечерах ребята из Мигдаля и благодарили за мои методы. Влада работала, по сути, тем, кого называют technical writer. Английский у неё был блестящий и скорее мне у неё, чем ей у меня было чему учиться.

Работа Шули была запутана до невозможности. И мне пришлось долго с этим разбираться пока я смогла предложить что-либо более логичное и упорядоченное. Шуля ничего менять не хотела. Она была порядком старше меня. Любила свой садик, делала какие-то диковинные горшки для цветов и украшения и очень этим гордилась. Характер у неё был очень тяжёлый, мало кому на заводе было с ней легко. Я пыталась к ней приспособиться то так, то эдак. Пока я сама ещё толком не понимала, как сделать её часть работы логичнее.

Влада ушла рожать, а вместо неё появилась новая сотрудница. Но не на ту работу, что делала Влада, а на совсем новый вид деятельности, который решили передать Израилю из США. Мне самой надо было в этом разобраться, прежде чем обучать нового человека. Словом, работы в Мигдале всё прибавлялось. Хорошо, что мои девочки в Димоне закрывали все проблемы самостоятельно. Чтобы успевать больше и не тратить столько времени на дорогу, я стала приезжать в Мигдаль на два дня. Ночевать оставалась в гостинице кибуца «Мизра». Кибуц этот знаменит тем, что единственный в стране выращивал свиней и выпускал колбасы из свинины. Богатый кибуц, который занимался не только свининой, а и фруктами, растениеводством, сдавал домики для отдыха и прочее. Это ведь Изреэльская долина, одно их самых плодородных мест в Израиле. Прямо на шоссе, рядом с воротами кибуца находилась их придорожная гостиница.  Более маленький номер даже представить себе трудно. Но мне нужно было прийти поздно вечером и уйти рано утром. В номерах было чисто, так что всё нормально. Самым примечательным в этой гостинице были завтраки. Вроде бы обычный набор – сыры, твороги, салаты, яичница. И фрукты. Любые, вплоть до личи. Даже в пятизвёздочных Эйлатских гостиницах не бывает такого разнообразия. И вам с удовольствием предлагают и с собой взять – это же всё из кибуца. Так что были в моих командировках и свои радости. Я была не единственная, кому приходилось оставаться в Мигдале. Пинхас использовал многих димоновских для реорганизации Мигдаля. Не знаю, как бы повернулось дело дальше. Я пробыла таким двойным начальником что-то около года, а потом Пинхаса уволили и постепенно этот проект заглох. То есть завод в Мигдале продолжил своё существование независимо от Димоны. Эйтан вернулся к своим обязанностям, Ольга Чупров тоже вернулась в Димону, поднявшись на одну ступеньку. По-моему, я ездила в Мигдаль дольше всех, уже при их новом директоре, но в конце концов и меня отпустили.

Через несколько лет мне рассказали, как сложилась судьба Шули. В это время как раз начали бурно развиваться социальные сети. Все помнят «Одноклассников». Подобная сеть появилась и у израильтян, и у американцев. Вот через такую сеть Шуля разыскала в США свою первую любовь. Он приезжал из США волонтёром в кибуц, и тогда у них был роман. С тех пор пошло лет тридцать или больше. Он вернулся в США, женился, были уже взрослые дети. У Шули уже тоже были внуки и вполне, хороший дом, муж. Не знаю как, но факт тот, что Шуле удалось развести этого мужика с женой. И она уехала к нему в США. Весь завод был в шоке. Менее подходящей личности на роль роковой женщины чем Шуля, трудно себе представить. Но факт остаётся фактом.

 

Китайский проект

 

Феликс Зандман, как я писала, был блестящий бизнесмен. В конечном итоге, цель любого бизнеса производить дешевле и продавать либо дороже, либо больше, либо и то, и другое. При этом есть ещё вопрос качества. В книге доктор Зандман пишет, что фирма VISHAY стремится производить высококачественную продукцию. Когда я начинала работать и первые годы это было правдой. Постепенно планка понижалась и, на мой взгляд, в последние годы качеству продукции на нашем заводе почти не уделяется внимание.

Стремясь удешевить производство, заводы из США и Европы переводили в страны с более низкой зарплатой. Не все проекты оказывались успешными. В году, как мне помнится, 1998-м или 1999-м было решено открыть завод в Мексике. Мы принимали участие в подготовке. Моя задача была подготовить комплект спецификаций. Это было ещё время, когда всё пересылалось на бумаге. Кроме того, я должна была разработать систему нумерации ящиков, в которых отправляли на новый завод технику и инструкции. Предполагалось, что на новом месте всё быстро соберут и завод заработает. Я с увлечением занималась этой работой. Когда проходило совещание и я докладывала своё предложение, я очень увлеклась. Помню чуть иронические улыбки начальства и замечание Иты: очень хорошо, но не нужно так кричать. Завод, как рассказывали, заработал, но ненадолго. Причиной было то, что рабочие в период полевых работ массово увольнялись и заменить их было некем. Они все были сезонными рабочими и с радостью возвращались в периоды своего простоя. Не знаю, правда ли это, так говорили. Факт же то, что в Мексике завода у VISHAY нет.

Другой проект был перевод части нашего производства в Китай. Когда первая китайская делегация должна была приехать в Димону, всем инженерам и начальству было велено прийти в рубашках с галстуками. Наши инженеры без труда разыскали свои костюмы, привезённые из «прошлой жизни», и выглядели необычайно импозантно. Но вот израильтяне, которые, как известно, носят галстуки только на своей свадьбе или свадьбе детей, были в затруднении. Они все принесли галстуки в портфелях и просили «русских» помочь им с вывязыванием, ибо ни один из них этим искусством не владел. Женская часть завода очень веселилась. Переговоры с этой «галстучной» китайской делегацией не привели к успеху. Потом были другие и в конце концов на юге Китая, в городе Даншуй возник завод танталовых конденсаторов. Это был и есть наш дочерний завод.

На какое-то время работы приостановились из-за эпидемии свиного гриппа. С эпидемией справились и тогда наши сотрудники массово поехали в Китай. Были сформированы группы рабочих и техников, которых посылали обучать китайских коллег на несколько месяцев. От инженеров главным, тоже на много месяцев, поехал Сергей Абизяев. Вспомнили и про Юду Рота, которого за пару лет до этого отправили на пенсию. Он поехал налаживать службу контроля качества на год или что-то около того.

Я ездила в Китай несколько раз налаживать работу отдела документации. Конечно же, это было очень интересно. В свою первую поездку я была настолько ошеломлена увиденным, что стала записывать свои впечатления каждый вечер. Уже дома перечитала и поняла, что многим будет это интересно. Так родилась статья «Китайский дневник». Никаких социальных сетей ещё не существовало. Я просто поделилась мэйлом с друзьями. А потом послала в нашу Беэр Шевскую газету. Статья с моими же фотографиями заняла целый разворот. Я поняла, что путевые заметки - подходящий мне жанр и с удовольствием стала писать после каждой поездки. Правда, ни в какие печатные органы я больше не посылала. Вскоре появился ФБ.

Вот мои впечатления, самые яркие, от первой поездки.

Китайский дневник

04-Jan-2004

Мы прилетели в Гон-Конг. Первая мысль, которая приходит в голову по выходе из самолёта - аэропорты нивелируют мир. Такой же выход через рукав, эскалаторы, движущиеся дорожки, светящиеся рекламы, как в Бостоне, Чикаго, Цюрихе, Мюнхене ... Сразу натыкаешься взглядом на Starbuk coffee – американская сеть, единственная из известных мне в Штатах, где действительно варят кофе, а не коричневый напиток с тем же названием, но без вкуса и запаха.

Сходство с другими аэропортами быстро кончается. Количество обслуживающих бросается в глаза немедленно. Стоило на пару минут задержаться у туалета, поджидая коллегу, как тут же дежурный поинтересовался, не нужно ли мне что-нибудь. На выходе нас атаковали представители нескольких автобусных компаний, предлагая услуги. Мы знали, какая компания нам нужна и быстро отбились от остальных. Тут же одна работница наклеила на нас (буквально на нас – прямо на одежду) какие-то бирочки, другая позвонила по пелефону, а третья помчалась вперёд, призывая следовать за нею. Оказывается, автобус должен был вот-вот отойти. Но слаженные действия этих весьма элегантных китаянок задержали отправку. На выходе из лифта нас уже поджидал водитель, который выхватил мой чемодан, и дальше мы уже бежали за ним. На входе в автобус нам вручили билеты ($ 26) и по бутылочке воды, и мы тронулись в путь. Как рассказал мой директор, из Гон–Конга есть масса выездов и поскольку мы ехали экспрессом, то водитель выбирает ту дорогу, какая ему больше нравится. Во всяком случае он был здесь уже несколько раз и каждый раз дорога другая. Сначала мы пересекли залив по нескольким подвесным очень красивым мостам.

Потом потянулись окраины Гон–Конга. Погода была, как в начале сентября в Киеве или в конце ноября в Беэр-Шеве: тепло, но не жарко, деревья чуть-чуть тронуты желтизной. Вначале мы проехали район небоскрёбов, которые, несмотря на свою “небоскрёбистость”, выглядели весьма бедно. Это жилые дома. По-видимому, по случаю воскресенья из большинства окон торчали верёвки с развешенным бельём для просушки. Затем был район не то дач, не то бедный пригород. (Позже я выяснила, что никакие это не дачи, а обычное жилье). Приусадебные участки – ухоженные грядки, почти нет цветов. Очень похоже на Украину, только вместо кукурузы по краям бананы. Домики - прямо лачуги какие-то, облезлая краска, крошечные окошки, но явно жилые. Почему-то именно в этом месте попалось много спортсменов, что и наводило на мысль о чем-то вроде дач. Потом опять были небоскрёбы, чуть побогаче, школа со спортплощадкой, промзона а-ля Израиль и ещё что-то непримечательное.

Мы прибыли к границе. Здесь мы вышли из автобуса с ручной кладью, заполнили какие-то бумажки, прошли паспортный контроль, сдали первую бумажку и вернулись в автобус. Проехали ещё метров 200, опять граница – это мы пересекли зону свободной торговли и доехали до Китая. Здесь уже вышли со всеми вещами, опять паспортный контроль, отдали бумажку № 2 и снова нас окружили очаровательные сотрудники нашей автобусной компании, забрали багаж и пересадили в маленький автобус. Дали ещё по бутылочке воды и отправили в Даншуй. Мы проезжали какой-то большой город (> 3 млн), стемнело и мало что можно было разглядеть. Даншуйский центр ослепил и оглушил. Реклама почти как на Бродвее, деревья украшены лампочками, всякие сверкающие вывески и преогромное количество транспорта, который не соблюдает никаких правил. Мотоциклы бешено несутся по широченным улицам, в том числе и мотоциклы-такси. Садись сзади и за 2 юаня доставят куда хочешь.

Гостиница абсолютно европейского уровня. Большая комната, ванная, масса всяких причиндалов: разовая расчёска, бритва, купальная шапочка, махровый халат, тапочки и т.д. Телевизор, холодильник, чайник – все в номере. Мне повезло, номер на четырнадцатом этаже, окнами куда-то в тихую улицу, а не на «Бродвей», который не замолкает до утра.

Вечером пошли в ресторан, тут же в гостинице. Увидела и попробовала настоящую пекинскую утку. Ее зажаривают до нежно золотистого цвета и потом срезают кожу с тоненьким кусочком мяса. Эти куски укладывают горкой на блюда, а вокруг пучочки лука. Мясо + лук нужно захватить палочками, положить на тончайшую лепёшку, полить (тоже палочками) каким-то вкусным соусом, завернуть и есть. Вкусно. Вообще все было вкусно – зелень, рыба, мясо. В отличие от Юды и Эфи, я с большим трудом справлялась с палочками, но не сдавалась – when in Rome do as Romans do. Еда невероятно дешёвая.

Количество официантов, официанток и другого обслуживающего персонала непонятного назначения не поддаётся описанию. На каждом этаже гостиницы – лифтёр в красной форме, который нажимает на кнопку вызова, внизу - лифтёр в другой, парадной форме вроде гусарского мундира. Вообще китайцы явно имеют пристрастие к форменной одежде, напоминает оперетту. Стоит эдакий генерал на улице, все при нем, чуть ли не аксельбанты, оказывается – служащий отеля. У официанток – свой стиль, без военизированной окраски. Очень популярны галстуки-бабочки из такой же ткани как юбка или какая-либо отделка. По-видимому, официантки разделяются по функциям, т.к. в одном ресторане обычно несколько видов формы.

На улице милиционеры вытягиваются на пьедесталах и следят за порядком, т.е. буквально – следят и все, ни во что не вмешиваясь.

05-Jan-2004

Подъем, завтрак в гостинице. Если хочешь, то есть блюда, как на обед: и первое, и второе, и десерт. Есть салаты, суши, корнфлекс, и т.п, соки, фрукты, кофе, чай.

Утром едем на завод автобусом. На въезде на территорию заходит охранник (конечно же в форме) и направляет в лоб что-то в роде пистолета с лазерным прицелом. Это инфракрасный термометр. Измерение температуры за секунду. Проверяет всех, после чего заезжаем на завод. Завод оказался большим, чистым, во дворе фонтан с рыбками. Прямо на территории общежитие и столовая. Туалеты напомнили славное советское время. Конструкция типа “очко”. Правда у кабинок дверцы прикрываются и есть одна кабинка с унитазом (для белых ?). Наблюдение: если есть мыло, нет туалетной бумаги и наоборот.

День пролетел незаметно. Девочка, которую я учу, мне понравилась. После работы наши ребята, «старожилы» предложили пройтись по сувенирным лавкам (глаза разбегаются). Масса красивого фарфора, статуэток, красных фонариков, каких-то плакатов с иероглифами. По улице неспешно ходит барабанщик с огромным инструментом и с ним танцовщик в костюме дракона. Заходит в магазин, потанцует и переходит в следующий. В центре магазины идут сплошным рядом. Покупками займусь завтра, сегодня были сувениры. Спасибо ребятам, сама бы я так далеко от центра побоялась идти. А в темных улочках, а-ля Тель Авив, район рынка Кармель, были самые интересные лавчонки. Красный цвет у китайцев – цвет радости, удачи, праздника. Поэтому все нарядно, ярко: красные плакатики с пожеланиями, фонарики всех размеров, какие-то вещи непонятного назначения. Мои спутники научились лихо торговаться. Объяснение происходит с помощью калькулятора или пелефона. Английский продавцы не знают. Зато понимают «how much». Продаются в этих лавочках и традиционные фарфоровые фигурки (довольно большие): смеющийся Будда, парные фигурки мужчины и женщины, приносящие дому счастье (мои друзья именовали их «Бабушка с дедушкой»), три статуэтки, символизирующие знание, защиту и что-то еще, парные драконы, призванные охранять дом. Мы, собственно, и шли покупать этих драконов, которых Фима окрестил собачками.

Кроме лавочек прямо на тротуаре торгуют чем угодно: журналами, сувенирами, старыми вещами. У одного такого торговца купила бронзового будду, причём Фима сумел снизить цену с 200 юаней до 50 и ворчал, что, наверное, и это много.

06-Jan-2004

Вечером пошла гулять сама. Шмоточные магазины очень быстро надоели. Мой размер не ходовой, хотя вещи в общем симпатичные. Купила 4 шарфика – себе и девочкам. Зато набралась мужества и пошла делать массаж. 1 час – 10 шек. Массируют сначала голову, лицо, потом правую руку, правую ногу, спину и ниже, и опять ноги. Ощущение просто замечательное.

После массажа прошлась опять вдоль магазинов, ресторанов. Хороши рыбные – в аквариумах плавают будущие блюда всех возможных форм и цветов. Дошла до супера, решила поглядеть на чай, прицениться. Ввиду незнания местным населением английского, а также ввиду моих слабых артистических способностей, мне настоятельно предлагали: куриный суп, засахаренные птичьи гнезда и корень женьшеня американского производства. Я это все отвергла, пошла шляться сама. Нашла отдел сухофруктов. Купила наугад 2 пакетика. В одном– лотусная слива, оказалась порядочная гадость. Другие кубики, из цитрона с добавками, довольно приятные. Каковы на вкус китайские торты- не знаю, на вид заслуживают уважения. На этом прогулка окончилась. Завтра нужно идти с компанией в ресторан, у одной из наших операторов день рождения.

07-Jan-2004

            На заводе есть одна достопримечательность: вид из окна туалета. Поначалу кажется, что видишь озера с густо заросшим зелёной травой берегом. Неожиданно замечаешь, что озеро постоянно меняет форму – то берега почти не видно, то вода как бы убывает, берега расширяются. Потом замечаешь, что на берегу между травой блестят лужи. И, наконец присмотревшись, понимаешь, что берега и трава мнимые, эта густая ряска или водоросли, которые мигрируют. Как правило утро чуть туманное, ряски (“берегов”) много, к обеду выходит солнышко, а зелёный остров уплывает.

День рождения был весёлый, хотя и несколько слишком «русский». Я от такого веселья отвыкла. Мы заняли небольшой зал на 30 человек). В центре стола вращающийся круг, на который выставляют кушанья. Было много всякой разной понятной и непонятной еды и ещё больше выпивки. Шампанское в огромной – литра 2,5 бутыли. Красиво и абсолютно невкусно (израильская «Фантазия», ухудшенный вариант). Все происходит не торопясь. Сначала приносят всю посуду (тарелки, чашки для супа, палочки или вилки и ножи, потом подставки под влажные салфетки, потом сами салфетки – влажные и обычные бумажные, бокалы 2-х видов) и лишь затем закуску. Мужики прямо замучились от ожидания. Когда веселье стало выходить из берегов, я потихоньку ушла. За мной вышло ещё пара человек, и мы чудесно погуляли, поболтали. Прошлись по проспекту до другой большой гостиницы. Перед ней установлена белая колонна, которую обвивает «золотой» дракон. Красиво. Надо не забывать, что я нахожусь не в Пекине или Шанхае, а в бедном заштатном городе с населением 200тыс. А вечером все вокруг бурлит, сверкает и атмосфера праздника

08-Jan-2004

За завтраком оказалось, что то, что я считала странными креветками (и не рисковала пробовать) – вкусные замечательные грибы. Такие себе розовые грибочки с большим количеством ножек.

Рабочий день пролетает незаметно. С удовольствием приняла предложение Юды поужинать вместе. Во-первых, он приятный собеседник, у меня нет с ним языковых проблем. Во-вторых, он гурман и понимает толк в ресторанах. Кроме того, он не любитель шумных мест. Он повёл меня в чудный тихий ресторанчик и посоветовал, что выбрать. Ужин состоял из очень лёгкого бульончика, вполне внушительной порции риса с курицей и грибами, и лимонного чая. Второе подавалось в специальной бамбуковой посуде: цилиндр диаметром 8 – 9 см и длиной 20 – 25 см. в нем прорезано прямоугольное отверстие, которое закрывается крышкой. Я замечательно обходилась палочками: я их просто не разделила и орудовала этим пинцетом, вполне ловко. Надо будет выпустить ТЕРА для наших “Instruction for using of chop-sticks”. Весь обед обошёлся в 20 шек. Потом отправилась в местный каньон, предварительно положив в сумочку пакетик чая – для объяснения с продавцами. Удалось найти чай самостоятельно. Количество сортов не поддаётся описанию. С помощью одного из пакетов, на котором была английская этикетка. Удалось определить какой чай черный (здесь он называется красный), а какой нет. В общем этот процесс выбора доставил мне немало удовольствия тем более, что наш китайский директор ясно объяснил – чем дороже, тем лучше, как везде.

Затем с удовольствием побродила по сувенирным отделам. При том, что я не люблю искусственные цветы, китайские так хороши, что завтра пойду их фотографировать.

В супере ко мне подошла девочка лет 12-ти и храбро, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила: “Welcome to our country”. В сторонке стояла группка её приятельниц и наблюдали как она справится. Вообще все приветливы и доброжелательны.

Стоит зайти в магазин, тут же за тобой начинает следовать как тень продавец. Иногда спросит не помочь ли, чаще просто ходит – то ли помочь если понадобится, то ли следит – не знаю. Но ходит как привязанный. Если обратишься – тут же бросается помогать. Искала Мишке подарок. Хотела привезти прописи с иероглифами, вот уж несчастные дети. А английский, похоже с 1-го класса –есть пособие для самых маленьких.

Интереса ради вместо конфет на работу купила экзотические сухофрукты. Не знаю, будет ли вкусно, но интересно – точно.

Да, все время забываю написать о светофорах. Они горизонтальные, справа красный, слева зелёный, посередине секундомер, громадные цифры (даже я вижу) отсчитывают, сколько осталось секунд до переключения.

Сегодня в номере мне положили газету CHINA DAILY. Интересные материалы из китайской жизни. Например,

·         большая статья почему 4-х членов сборной по настольному теннису выгнали из команды. Они имели “романтические отношения”, а в год олимпиады и борьбы за золотые медали это недопустимо.

·         заметка, что управление highway выплатит компенсацию членам семьи погибшего на дороге: на него неизвестно откуда свалился 10 кг(!) камень.

·         найдена деревня, где живут только женщины, с 1957 года в ней рождаются только девочки, а мужчины умирают молодыми от неизвестной болезни. Есть и другие не менее удивительные моменты.

·         Родители, чтобы сэкономить плату на обучение детей-близнецов посылали их в школу по очереди. Один ходил в чётные дни, другой в нечётные.

·         Родился ребёнок весом 6,3кг (есть фотография). Средний вес китайских новорождённых – 3,5кг.

·         Человек ехал 10 ч. в поезде и имел при себе сумму в 3000 юаней ($363). Он боялся заснуть, чтобы его не ограбили. В конце концов от напряжения и переутомления он начал выбрасывать банкноты из окна на станции. В госпитале его удалось вернуть в норму, деньги ему вернули.

Всего не перескажешь. Газета вполне серьёзная.

09-Jan-2004

Утро началось как обычно. Подъем, душ, завтрак – едем на завод. Когда подъезжаешь к заводу, видишь как со всех сторон пешком и на велосипедах, съезжаются рабочие в голубых курточках (наша спецодежда). На заводе около 800 рабочих, из них порядка 150 живут вне завода, остальные в общежитии на территории. Ни об общежитии, ни о питании рабочих хороших слов я не слышала. Наших кормят отдельно и тоже не очень хорошо.

Боюсь, руководство фирмы просчитается, ожидая, что китайцы за мизерную плату и дрянные условия будут пахать как наши. Совсем не похоже, что они так уж держатся за эти рабочие места.

День был хлопотный, нужно было завершить все начатое. С моей девочкой отношения складываются неплохо. Кроме работы, она с удовольствием рассказывает о Китае и расспрашивает о нашей жизни. Очень удивилась, когда узнала, что мы живём в пустыне и при этом у нас есть плавательные бассейны. Они тоже испытывают затруднения с водой. Поэтому следующий вопрос был: «а душ вы можете принимать каждый день?» Причём именно «можете ли», в смысле имеете ли право. По-моему, у них есть какие-то ограничения.

Я поинтересовалась, что обычно пишут на чашках (много чашек расписаны иероглифами). Оказалось разное. Например, на чашке J.B. (это так зовут инженера) написаны изречения его предка, который был известным мыслителем. Часто чашки содержат характеристики рожденных в тот или иной год (обезьяны, тигра, и т.д.). Я купила изумительно изящный чайничек, опять же с иероглифами. Оказалось – будистский текст.

Об именах. В современном Китае люди наряду с традиционным именем имеют английское имя. Мою девочку зовут Глория, инженеры один –Jack, другой J.B., помощник – Bobby. Глория говорит, что ее прежнего начальника звали O.K. Вообще стремление освоить английский язык велико. Здесь есть традиция посылать друг другу поздравления к Новому году по телевизору. Я не видела, а Юда говорит, часто среди пожеланий – “улучшить английский”.

Разъяснилась история с птичьими гнёздами, которые мне предлагали вместо чая. Оказывается, слюна ласточек, которой они скрепляют гнезда, считается целебной. Гнезда собирают, измельчают и готовят из них смесь для супа - либо солёного (real chicken flavor) либо сладкого. Это довольно дорогие изделия. Иногда в смесь добавляют женьшень – не повредит если 2 таких полезных вещи смешать.

Jack попросил 2 дня отпуска до новогодних каникул. Ему нужно забирать жену из роддома. Он счастливый отец. От Глории я знаю, что люди решаются завести ребёнка далеко не сразу. Студенческих пар (муж и жена оба студенты) практически нет. До последнего года это вообще было запрещено по закону. Процент разводов довольно высок. Глория считает, что китайцы слишком свободолюбивы и нетерпимы друг к другу. С одной стороны они самостоятельно мыслящие (это я цитирую), но обратная сторона – нетерпимость. Кроме того, она жалуется на разобщённость и равнодушие. Ее поражают наши отношения друг с другом (поддержка, взаимовыручка). Она говорит, что китайцы никогда не придут на помощь, если обижают женщину или кого-то грабят. С ней самой был случай, когда в автобусе к ней приставал хулиган, а все смотрели на это как на спектакль. Не знаю, ей виднее. Во всяком случае в Гон-Конге, когда я пыталась разобраться по карте как пройти, ко мне обратились с предложением помощи. Может быть, разное отношение к своим и приезжим?

Вечером ужинала с Юдой и Саймоном (китайский директор завода) в рыбном ресторане. Главная аттракция – ты должен выбрать рыбу или крабов, креветок в аквариуме, их взвесят и отнесут готовить. Потом принесут показать, что получилось и заберут – разделать, извлечь кости, и лишь потом отдадут обратно на съедение. Юда и Саймон заказали краба, а я выбрала какую-то полосатую рыбу. По-моему, краб не так вкусен, как красив. А у рыбы (рекомендация саймона) самая вкусная часть – щёчки. Бульон подают вместе с мясом, из которого он приготовлен. Мясо отдельно на тарелочке, а бульон подливают по мере опустошения пиал. На десерт, за счёт заведения, нам подали какой-то китайский сладкий суп с крупой (кажется перловка) и фунгусом (древесный гриб?), считается очень полезно. У меня в программе было еще фотографирование тортов и пирожных, но в самом красивом месте не разрешили, у них даже висит табличка с предупреждением. Видимо это авторские работы.

А ещё в самом «ширпотребовском» месте фотографировала искусственные цветы. Очень уж хороши. Они не имитируют живые, а просто вольная фантазия художника.

Перед сном решила принять ванну – обидно, пену для ванны дают, вода бесплатно, а я ни разу не воспользовалась. Но большого комфорта не получилось, какая-то это китайская ванна малогабаритная, даже для меня (никогда не ощущала себя гигантом). Вообще китайцы действительно мельче, чем мы, и стандарты у них другие. Даже сиденья в автобусах заметно уже, чем у нас.

Вот и окончилась командировка. Завтра экскурсия в Гон Конг и – домой.

10-Jan-2004

Мне повезло. Я намеревалась провести день в Гон Конге сама, а руководитель завода предложил мне поехать с техниками на экскурсию. Конечно, я согласилась. Дорога к границе ничем не примечательна, кроме огромного количества Tall Stations. Оказывается, дорога частная, разные участки принадлежат разным компаниям.

Пересечение китайской границы повторило, в общем, процедуру приезда. Только сейчас я заметила, что в зале паспортного контроля есть приборы, подвешенные под потолком, которые измеряют температуру каждого пересекающего границу. От свободной зоны до Гон Конга мы поехали на поезде. Поезд чистый, современный, все упорядочено. Места, где открываются двери, на перроне размечены. Вышли на станции – я ахнула. Такой чистоты тротуаров не видела даже в Германии. За брошенный окурок – штраф 1000 НК$; (Hong Kong  долларов ($1000/7 USA).

На станции нас ждала экскурсовод с автобусом, я вздохнула с облегчением – ребята перестанут таскать мои чемоданы.

Первый пункт – рынок птиц и рынок цветов (они рядом). Китайцы очень любят птиц, учат их говорить. Для китайцев птицы такое же распространённое домашнее животное, как для нас собаки. На рынке есть отдельный раздел канареек. Подходят любители. Подносят клетки самца и самочки друг к другу, самец воодушевляется и поет лучше. Продают самых разных красочных птиц и все что для них нужно. В том числе специальных живых кузнечиков. Рынок цветов просто ошеломил. Кажется нет цветка, который бы там не продавался. Букеты, вазоны, композиции, вазы и вазочки, какие-то диковинные дополнения к букетам. Все красочно – глаз не отвести. Моя воля – я бы ещё час оттуда не уходила. Из бамбука или чего-то в этом духе плетутся живые композиции в форме пирамиды. Это традиционный подарок начальству. У каждого начальника в кабинете должна стоять такая живая пирамида. C:\TEMP\kitay\P1010138.JPG. Это пожелание ему роста по службе. И все же пришлось расстаться c цветами. Мы заехали в аэропорт, это было по дороге и сдали мой багаж в камеру хранения, и я почувствовала себя совсем свободной. А потом поехали к комплексу Будды.

На вершине горы восседает бронзовый Будда высотой 28 метров.  К нему ведут 260 ступеней. Вокруг Будды установлены бронзовые статуи поклоняющихся ему девушек с дарами На площадках лестницы бронзовые затрудняюсь сказать что (Башенки, курильницы) – не знаю, но красиво. В самого Будду можно зайти, там зал с картинами на первом этаже и что-то на втором. Из-за путаницы с билетами мы туда не попали. Внизу перед лестницей, напротив Будды круглая площадка, к которой ведут 9 ступеней. В центре нарисован кружок, а дальше кольца, разделённые на секции.  Самый центральный – на 9, следующий - на 18 и т.д. Если стать в центральный кружок и произнести что-то громко, услышишь своё эхо. Шаг в сторону, на кольцо – эффект пропал. Надо сказать, весь этот комплекс производит большое впечатление – величественно и красиво, я не умею описывать достопримечательности. Посетителей – масса, в том числе и религиозных, молящихся.

Следующее место, куда мы поехали – рыбацкая деревня. Бедность страшная и при этом чисто, перед домами цветы в горшках. В связи с приближающимся Новым годом висят красные фонарики. По случаю субботы люди сидят в магазинчиках, играют в карты или какие-то китайские кости. На туристов взирают равнодушно. Тут же и лодки, и рыба. Деревня живет тем, что ловят рыбу и прочие морепродукты, сушат и продают. Лавчонок со всем этим живым и сушеным – полно. Видно, в расчете на туристов и приезжих. Контраст с богатым центром, который всего в часе езды.

После посещения деревни возвращаемся в Торговый центр. Глаза разбегаются от обилия магазинов, богатых отелей, красивых товаров.

Покупаем сувениры. Сразу чувствуется разница, и понимаешь, что Даншуй – захолустье. Цены, правда, тоже другие. Здесь я прощаюсь с нашими ребятами. Они побродят по магазинам с полчасика и – домой. Им еще часа 2, не меньше, до Даншуя. А я пошла, не спеша, на Ferry, кораблик, который всего за 1,7 HK $ (меньше 1 шек.) доставил меня в центр Гон Конга.

Зашла в небольшой, очень уютный, парк скульптур, где местное население устраивает пикнички или просто общаются. Парк строго прямоугольный, обнесён стеной с большими окнами. В центре – прямоугольная зеленая лужайка, по ней не ходят. Сидят на скамейках или просто на асфальте, расстелив подстилки. Кое-где установлены современные скульптуры и растут небольшие деревца, цветы. Все очень гармонично. А дальше – прошлась среди неуютных парадных небоскрёбов и поняла, что мне надоело. Метро меня с комфортом доставило в аэропорт, где я чудно поужинала в итальянском ресторане. Равиоли были только с крабами, пришлось согласиться. Аэропорт огромный и кажется ещё больше, т.к. не разбит на терминалы, все в одном здании. Масса магазинов, красивых и дорогих. Такого количества торговли не видела ни в одном аэропорту. Пол покрыт каким-то звукопоглощающим ковром, поэтому очень тихо. И всюду цветы, цветы, цветы. Масса орхидей. Я вполне хорошо отдохнула перед полётом и пожелала себе счастливого пути.

Это была не единственная поездка, но самая запоминающаяся. Какой-то раз я летела сама и везла рабочим довольно большую сумму в долларах. В чём был смысл сделать из меня в дополнение к инженеру инкассатора я не помню. Прилетала в Гон Конг во второй половине дня, то есть в Даншуй приезжала уже вечером. Больше всего я боялась заблудиться – оказаться где-нибудь на тёмной улице с деньгами в сумке и без языка не очень приятно. Всё обошлось. На заводе многое удивляло. Например, утренние «линейки». Перед началом смены рабочие стояли ровно в ряд, как в пионерском лагере, а их мастер смены что-то рассказывал. Если вдуматься, ничего плохого. Нормально рассказать о задании на смену. Поражали поза и дисциплина – очень уж напоминало совковые порядки.

С Глориос у меня сложились очень тёплые отношения. Однажды она пригласила меня на обед с семьёй. Но не к себе домой, а в специальное место. Обычный жилой дом, парадное, свод в квартиру. Внутри нас провели в отдельную комнату. Посередине стоит стол, под стенкой буфет. Официант накрыл к столу, принёс заказанные блюда, ушёл и закрыл за собой дверь. Если что-то нужно - в буфете есть посуда, полотенце и прочее. Семья собралась за обеденным столом. Никого больше, как будто дома. Я познакомилась с мужем, маленькой дочкой. Муж – врач-рентгенолог. С ним вполне получалось общаться по-английски.  

Как-то раз один из инженеров пригласил в гости меня, Илюшу Литвачука, Фиму Аронова. Он позвал и Глориос, главного инженера Джек и кого-то ещё из инженеров. По дороге заехали в магазин и купили какие-то продукты. Хозяин дома только недавно переехал в новую квартиру, которую купил. Мы попали в жилой район. Это было комьюнити, обнесённое забором. На воротах охранник. Зайти без приглашения нельзя. Если приглашаешь гостей, надо заранее подать охраннику список. Двор оказался очень красивым, ухоженным с маленьким садиком посередине. В парадном тоже было очень чисто. Оказывается, когда покупаешь новую квартиру, то это только стены. Всю инсталляцию, кухню нужно доделывать самим. Кухня оказалась крошечной. Джек оказался очень неплохим поваром и под его руководством все китайцы вполне уместились в небольшой кухне и дружно помогали ему готовить. Мы же пока осматривали квартиру, вполне уютную. Удивил только туалет – он был такой же как на заводе, без унитаза. Вся еда была очень вкусной и за столом тоже было весело и непринуждённо. В тот приезд нас ещё сводили на караоке, где пришлось петь Подмосковные вечера. Оказывается, караоке очень популярно в Китае.

В одну из командировок я была не неделю, как обычно, а две. В выходной мы ездили Шэньчжэнь. Это довольно молодой город, близко от Гонконга. И строился он как город будущего и в противовес Гонконгу. Поэтому он окружён потрясающими парками.  В разные поездки мне посчастливилось побывать в двух из них. Один – это парк, демонстрирующий традиционную парковую архитектуру разных провинций Китая. Действительно была заметна разница между различными участками парка. Я не берусь сказать какая нам (мы ездили втроём - Фима, Сергей и я) нравилась больше. Погода не очень жаркая, но солнечная. Я одела открытую блузку и ужасно сгорела. А на следующий день мы втроём пошли делать массаж ног и плеч. Нас усадили в ряд и принесли огромные корзины с горячей водой, в которые надо было поставить ноги. Тем временем массажист занимался шеей и плечами. Это была как раз та область, которая у меня сгорела. И мне никак не удавалось объяснить, что это ожог, а не обычный цвет моей кожи. Наконец он понял, принёс какую-то остро пахнущую жидкость, намазал и боль моментально стихла. И вообще, потом мой ожог зажил очень быстро. Фима тоже как-то сильно ёрзал. Оказалось, у него была очень горячая вода и ему было больно. Но он почему-то стеснялся сказать. Когда вышли, а он был в шортах, ноги выглядели как у петуха – ярко красные до колен. Один Серёжа обошёлся без проблем.

Во второй парк, новый, только открывшийся, нас возил директор Саймон. Это был февраль 2008-го года. Нас была довольно большая группа, человек десять. Этот парк, Oct East, просто чудо. В первой его части каждый участок представляет как бы какую-то страну. Но это не мини-мир, такой тоже есть, но не там. Здесь всё было как бы кусочек альпийской деревни, а рядом вроде бы Чили или Аргентина, а в нескольких шагах опять Европа. Все здания обычного размера. Внутри – магазинчик или кафе. Там же были и сменяющиеся природные ландшафты – водопады, бамбуковые рощи, всего не припомню. Мы переходили из страны в страну. Потом сели на поезд «как раньше в Европе». В нём даже был вагон с дровами. Поезд довольно долго ехал, а мы любовались пейзажем – местами природным, местами рукотворным. Приехали в большой город Interlaken. Это тоже часть парка. Одна улица – английский городок, с магазинчиками, пабами, почтовыми ящиками. Другая – а-ля канал в Венеции, рядом имитация фахверковых зданий. Это не была копия какого-то определённого места, но стиль был понятен сразу. В большом павильоне было «Рождество» - ёлки, снег, Санта-Клаус и прочие атрибуты. Была и Китайская улица, с буддой, чайными домиками, клумбой с чайником. Из носика валил «пар». Огромный павильон с тропическими растениями. За городом расстилались настоящие чайные плантации. В три часа дня на площади начался парад. Ехала карета с принцессой, английские кавалеристы в красных мундирах, шёл взвод шотландцев с волынками, за ними клоуны и жонглёры. Жонглёры оказались из Украины, принцесса из Молдавии, а вот шотландцы в большинстве были китайцы. Только главный шотландец, который их обучил, был вполне шотландец. Мы как-то быстро вычислили, что клоуны и принцесса из наших и после парада разговорились с ними. Всё это было и смешно, и красочно и очень весело. На закуску пошли в театр на потрясающее шоу. Там мы впервые увидели лазерные эффекты. Постановщик опробовал их перед Пекинской олимпиадой. Кстати, балерины тоже явно были из России или Украины.

Я благодарна VISHAY за многое, и поездки в Китай не на последнем месте в списке.  

Доктор Феликс Зандман. Пинхас Шахар.

 

Нужно сказать хоть немного о докторе Зандмане. В первый же год моей работы нам, инженерам, раздали довольно толстые книги на английском языке. На суперобложке значилось Феликс Зандман. От Вишей к Вишей. Совковые стереотипы у меня ещё не выветрились, и я подумала, что богатый владелец фирмы решил ещё и так себя увековечить. Читать это я не собиралась. В автобусе, от нечего делать я прочла аннотацию и дальше отложила всё остальное чтение. От книги, автобиографии Феликса Зандмана, нельзя было оторваться. Он был выдающимся человеком. Чудом уцелел в Холокосте – 17 месяцев просидел в яме, выкопанной под полом маленького домика за одну ночь. В домике жила семья поляков, многим обязанная бабушке Феликса. В этом крошечном подполье находилось вместе пять человек. Но дело не только в истории выживания. Вся его дальнейшая жизнь, весь путь от потерявшего всё подростка до владельца огромной фирмы это интереснейший роман. Я не буду его пересказывать.

Я видела Феликса Зандмана всего несколько раз. Запомнилось два момента. К 2000 году спрос на наши конденсаторы вырос в разы. Как всегда бывает, когда так вырастает спрос, растут и цены. В разгар этого бума мы видели, как готовые к отправке конденсаторы, срочно переадресовывались в фирму Futures. Они скупали огромными количествами. Старые наши заказчики не получали свои заказы – всё уходило в Futures. Потом бум стих, заказы начали падать. Вскоре Феликс Зандман приехал на завод. Я была на его встрече с инженерами. Его спросили правильно ли было подвести старых клиентов ради Futures. Он ответил, что в бизнесе главное – прибыль, а на Futures он заработал столько, что все издержки окупаются. Трудно было это принять, но я не бизнесмен.

Зандман был и талантливым инженером, и талантливым бизнесменом. Я думаю, что инженером даже больше. Запомнилась его яркое выступление. Это был призыв мыслить не стандартно и примеры нестандартного подхода к решению инженерных задач из его собственной практики.   

Когда в 2008 году началась операция «Литой свинец» в Газе, Зандман немедленно прилетел в Израиль на своём самолёте. Он посетил все свои заводы и выступил перед всеми коллективами со словами поддержки. Ему было на тот момент 79 лет. Приезжал он и после этого, хотя ходить ему, по-видимому, было сложно. Точнее, это было не заметно. Напротив, он производил впечатление очень энергичного и живого человека. Но в какой-то момент у нас на заводе появился «папамобиль» - club car, как на полях для гольфа. К каждому приезду его выкатывали и таким образом доктор Зандман перемещался из цеха в цех.

В июне 2011 года доктора Зандмана не стало. Он скончался в США, но согласно его завещанию, тело перевезли и похоронили в Израиле. Несмотря на то, что многие были в отпуске, собралась большая делегация. А в последний путь проводить его пришло огромное количество народу, в том числе и бывшие сотрудники. Все понимали, что ушёл из жизни очень значительный человек. Раз я написала о Зандмане, то, наверное, стоит рассказать о Пинхасе, о том каким директором он был.

Для Пинхаса наш завод был его бэйби. Пинхас приезжал рано, уходил поздно. Он мог приехать даже ночью. В любой момент он мог оказаться в любом цеху. Сам прекрасный механик, Пинхас вникал в работу сложных механизмов, мог участвовать в ремонте. Но главное – у него было своё видение. Он строил завод и видел его будущее.

Нам нужно было создать новую программу, и мы искали программистов для её выполнения. Приезжали ребята из разных фирм. В мои задачи входило ознакомить их с заводом и изложить суть задачи.  Потом они возвращались со своими предложениями. Некоторые ничего не понимали и пытались навязать нам свои уже готовые решения. Тут было всё понятно- пустая трата времени и денег. Одна группа показалась мне чуть получше, и я пошла с ними на заседание к Пинхасу. В кабинете у него стоял пюпитр с большими листами бумаги. На них удобно было рисовать, потом лист переворачивался или выбрасывался и продолжали на следующем. Пинхас любил их больше, чем доски с фломастерами. Главный в группе взял слово и изложил свои предложения, которые мне казались вполне разумными. Вышел Пинхас и начал объяснять, что бы он хотел. Страстно рисует на первом листе. У ребят, да и у меня, глаза лезут на лоб.  Как, говорит их старший, но ведь в задании об этом не было речи. Р-раз - лист летит на пол, а Пинхас вдохновенно продолжает на следующем. Я слушаю и понимаю, что передо мной картина далёкого будущего. Р-раз и ещё один лист летит в сторону, а Пинхас вдохновенно продолжает. Вот, говорит он в заключение, такого предложения я от вас ждал, а не куцей программки о которой вы рассказали. Но нам не ставили так задачу – возражают программисты. Нет?! – сердится Пинхас. Вы специалисты или нет? Вы сами должны были увидеть все эти слабые места на заводе и указать на них. Вон!  Меня такой подход и ошеломил, и заставил задуматься.

Пинхас, как я позже поняла, придавал большое значение кругозору. По его инициативе я ездила на встречи в серьёзные фирмы, которые продавали огромные программы по управлению производством. Например, Agile. Меня обхаживали, как потенциального покупателя. Часто нас посылали вместе с Мариной Зиненко. Половину того, о чем рассказывали я не понимала, но постепенно училась, и картина становилась яснее. Огромный процент функций, которые выполняли эти программы, были бы для нас лишними. Мы бы просто их не использовали. А стоили такие пакеты программ огромных денег. С другой стороны, заводу действительно нужен был шаг вперёд в компьютеризации. У меня родилась идея как своими силами построить программу для печати лот кард для одной линии. С помощью инженеров у меня получилось. Я была счастлива. Пинхасу о своей работе я не докладывала – он не был моим руководителем . Но когда получилось, подошла в столовой и рассказала. Agile для бедных – улыбнулся Пинхас. Я не обиделась. Конечно, у меня и близко не было ни его видения будущего, ни кругозора. Но зато было понимание сегодняшних задач, и я научилась их решать.

Пинхас казался довольно суровым, его побаивались. Одному механику потребовалась пересадка почки. Операцию могли сделать в Москве и нужны были огромные деньги. Страховка их возвращала, но только после операции. А как же оплатить? Пинхас добился, чтобы ему выдали беспроцентную ссуду. Ссуды в те времена давали, но не в таких размерах. 

Мне рассказывала одна инспектор отдела качества. С её отцом случился инсульт, и он за два дня из вполне деятельного человека превратился в того, кому требовался постоянный уход. Даже кровать ему нужна была особая. Но больница таких не держит – медицина уже бессильна. Нужно было переводить в дом престарелых, а бюрократия, как всегда, тормозила. Больница же требовала немедленно забрать его и грозила штрафами, Мы все, новые репатрианты, были совершенно неопытны, языка не хватало. Кто-то надоумил её пойти посоветоваться с Пинхасом. Он привлёк своего адвоката, разработал план действий и постоянно контролировал как продвигается дело. Сам подошёл к начальнику отдела и велел давать ей те смены, которые ей будут удобны. Мало того, уехав в командировку в Штаты, даже оттуда звонил, проверяя всё ли идёт нормально.   

Я уже рассказывала, что в моём отделе работала Женя. Через несколько лет с ней случилось несчастье – внезапно умер муж. К этому времени они успели купить квартиру. Ссуда была застрахована, но страховая фирма провела своё расследование и доказывала, что от неё скрыли, что он был болен и на этом основании отказывалась от выплат. То есть дальше Жене пришлось бы или продать квартиру или продолжать выплаты самой. Страховая фирма была не права, но как же доказать. В конце концов они соглашались на 50% скидку. И надо было решать, что делать – соглашаться или идти в суд. Пинхас поддержал Женю, поехал с ней в Иерусалим на переговоры. Консультировался с юристами. Как важно было, что в таком ответственном деле рядом находился трезвый и знающий человек, что было на кого опереться.

Были и другие примеры, когда Пинхас помогал попавшим в беду сотрудникам. При этом внешне он был суровым и дистанцию мы всегда ощущали.

В 2005 году я была в Китае и как гром среди ясного неба мы получили сообщение – Пинхаса уволили. Я не знаю причин, но абсолютно уверена, что для VISHAY, для нашего завода это была большая потеря. Были потом года более удачные, менее удачные, но такого развития, как при Пинхасе завод уже больше не знал. В начале это может быть и не было столь заметно, но с годами мы все видели, как многое разрушается. Но это уже другая история.

Для меня лично уход Пинхаса тоже был потерей. Я постаралась организовать ему альбом фотографий и небольшой подарок от коллектива. Каждый год мы с девочками звонили ему с поздравлениями в его день рождения. А вот увиделись через очень много лет. Мельком на похоронах доктора Зандмана, а ещё через лет десять Пихас пригласил Лену, Женю и меня посидеть вместе в кафе. Это было, наверное, в году 2017-м или 2018-м. С тех пор мы встречаемся, пусть не каждый год, но всё же. Благодаря Пинхасу к нам присоединился и Юда Рот, а в последнюю нашу встречу Женя привела бывшую секретаршу Пинхаса Людочку. И каждая наша встреча проходит очень тепло.   

Business trips

 

Февраль 2002 года. Пинхас велел принести паспорт для оформления визы – мы едем в Сэнфорд. Начальником отдела документации в Сэнфорде был Джим Ховард. С Пинхасом они не ладили – у обоих были тяжёлые характеры. Я с Джимом почти не контактировала. Моими «друзьями по переписке» были Кармелин Карчер и Элен Борн. Я достаточно быстро подружилась и одной, и с другой. По мэйлам я представляла себе Кармелин молодой хохотушкой. Мы посылали друг другу маленькие подарки на новый год, шутили и ни разу за эти пять лет друг друга не подставили. И как, мне казалось, Кармелин и Элен эту мою позицию понимают и ценят.

Начало марта, в штате Мэн должно было быть ещё холодно. Я позвонила в Бостон дяде Грише и тёте Нелли. Получила подробные инструкции в чём ехать, и отправилась за покупками. В «датишном» магазине мне удалось купить шапку, потом новый домашний костюм, туфли на толстой подошве. На этом финансы явно были на пределе. Поэтому тёплую куртку мне одолжила Женя. Дорожной сумкой снабдила меня мама. Это была большая, очень прочная и лёгкая сумка со несколькими карманами. В 2002 году мобильник у меня уже был. Но работал он только в Израиле и Европе. Для Штатов его нужно было обменять временно на другой аппарат. Мне очень не хотелось. Но как я ни доказывала Грише, что буду звонить с завода, он категорически не соглашался. И обменял мой привычный аппарат на другой с напутствием беречь его, ибо потеря обернётся в 1000 шекелей, что было тогда для нас огромной суммой.

В ту первую командировку Пинхас вёз с собой трёх новичков – меня, Олега Голубова, нового начальника IT, и Лёню Гительмана, главного механика. Мы все трое летели в США впервые. Сам полёт через Цюрих уже был приключением. Компания Swiss Air в те годы была очень передовой. В спинках каждого кресла был маленький экран, на котором можно было следить за полётом, смотреть фильм или играть в игры. Даже сегодня не все самолёты так оборудованы. Мне очень нравилось наблюдать как маленький самолётик передвигается по географической карте. Еда была вкусной, и таких круассанов, какими кормил Swiss Air, я почти нигде не ела. Но к концу полёта мы, конечно, здорово устали. Наконец посадка. На земле я сразу позвонила Грише доложить, что всё в порядке. Идём на выход, а мой телефон исчез! Вот только что был, я вроде бы вложила его в сумку, а найти не могу. Уже все вышли, а я ползаю под креслами и ищу телефон. Нету! Пинхас заставил меня идти оформлять заявку о потере телефона – а вдруг его найдут уборщики и вернут. А все меня ждут, а я всё отвечаю на бесконечные вопросы анкеты. Наконец всё и мы выходим из аэропорта. Нас встречает лимузин!!! Самый настоящий лимузин с водителем Майком, который обслуживает Вишей. От Бостона до гостиницы в штате Мэн ещё четыре часа езды. И мы сидим, развалясь на мягких креслах и катим по Америке. А я всё не могу расслабиться – вся эта история с потерей телефона и присутствие Пинхаса меня сковывают. Пейзаж за окном скучный, погода серая, пасмурная. Глазу просто не за что зацепиться, разве что удивляет большое количество магазинов с надписью Antiquarian shop. Потом пригороды сменились лесом, который тоже выглядел довольно уныло. К мотелю подъехали уже в темноте.

Мотель Juniper Hills оказался точно такой, как описывали Ильф и Петров- двухэтажное длинное здание буквой П. Все двери выходили внутрь, во двор. Потом я ещё не один раз приезжала в Сэнфорд, и чаще всего останавливалась в этом мотеле в городке Оганквит.  Я вошла в свой номер, увидела огромную двухспальную кровать, стол, светильник, просторный душ. Пинхас дал нам час на приведение себя в порядок, потом едем ужинать. Я в чём была бросилась ничком на кровать с мыслью, что закрою глаза на 10 минут и отключилась. Разбудил меня стук в дверь – меня уже ждали. Пригладила волосы, сунула в карман кошелёк и выскочила за двери. Пошёл снег. Пинхас сел за руль просторного автомобиля. Мы с Олегом расположились сзади. В окно не было видно ничего, ни огонька, как будто ехали по заснеженной пустыне. Кружили и кружили и все ресторанчики были либо закрыты, либо закрывались в этот момент. Наконец в каком-то китайском заведении нам согласились дать с собой еды, и мы вернулись домой. Ужинали в номере у Пинхаса. Помнится, нам поставили в пакет поллитровую банку с маслом и мы, не зная, что с ней делать, выставили её за дверь. Пришло время прощаться. Всем спокойной ночи. Все разошлись по своим номерам. И только я стояла в растерянности на пороге своего номера. Я не могла найти ключ. Светила луна, тихо падал снег. Полная тишина. Что же мне делать? На reception уже никого не было. Я взяла себя в руки и стала методично раскладывать на пороге всё, что лежало в карманах: носовой платок, кошелёк, посадочный талон в самолёт, ещё один носовой платок, расчёска. На самом дне нашёлся ключ. Это же была Женькина куртка, и я не представляла себе какой глубины у неё карманы.

Утром я приняла душ, привела себя в порядок, а потом высыпала на кровать всё содержимое сумки. И с самого дна выпал телефон. Он просто провалился глубоко вниз сумки.

Я выглянула в окно. За ночь снег завалил весь двор, машину, дороги. Но так как нам до завода было не далеко, мы доехали. Не все в этот день смогли добраться. О невиданном снегопаде в штате Мэн сообщили даже в израильских новостях, что вызвало панику в моем отделе. Конечно, больше всех паниковала Ленка, и всё порывалась звонить узнавать, не пропали ли мы в снегу. Для меня же этот снегопад был просто радостным приключением.

Сэнфордский завод. Наконец я познакомилась со многими из тех, кого знала по переписке. Кармелин оказалась пожилой дамой с копной седых волос. Элен Борн – маленькой сухонькой женщиной, очень деликатной и доброжелательной. У меня была сложная миссия – я должна была рассказывать о преобразовании отдела, о новых требованиях, о другом порядке работы, и вместе с тем Джим Ховардс всё ещё был моим начальником. Он, конечно, прекрасно понял, что его дни на заводе сочтены, и совсем не был этому рад. Но мне никак не хотелось, чтобы он считал меня причиной его увольнения. Словом, я вертелась, как уж на сковородке. К концу командировки как-то все наладилось, я подружилась и Эллен, и с Кармелин, и со многими другими. Встретились мы и с Юрой Поздеевым.  Он повёз нас к океану, показал маяк и заснеженные тропинки вдоль берега.

Впечатлений было море – и от Штатов, и от завода, от коллег.  А потом я ездила в Сэнфорд ещё много раз. Завод постепенно сокращался, пока совсем не закрылся.

Об остальных поездках подробно рассказывать не стоит. Но отдельные сценки врезались в память.

Как правило, после работы шли в ресторан ужинать. Если командировочных было несколько, то шли все вместе. Зачастую с нами шёл кто-нибудь из Сэнфордского начальства и оплачивал ужин. Я попала за столик вместе Юрой Поздеевым. Принесли попробовать белое вино. Юра картинно подержал вино во рту, медленно поглотил и одобрил. Бутылка кончилась и принесли следующую, точно такую. Юра потребовал другой бокал, чтобы не смешивать вкус! Я была потрясена – надо же, какой гурман этот вчерашний харьковчанин!

Нас в командировке человек двенадцать, все по разным вопросам. Но несколько человек из нашего начальства приехали для заключения крупного договора с фирмой H.C.Stark, поставлявшей нам танталовый порошок, то есть главное сырьё. Поставщики очень заинтересованы – договор заключался не на один год. H.C.Stark пригласил всех на ужин в роскошный ресторан. То есть всё начальство и все командировочные. Пришлось выставить два стола. За первым сидели устроители вечера, дирекция и те, кто подписывал договор. За вторым – народ попроще, кто попал на этот праздник случайно. Я, конечно, была за вторым. Помню, у нас сидел Паша Вайцман и Эйтан. Принесли меню. Кто платит?- спросил Эйтан.    H.C.Stark – ответил Паша. Тогда закрывайте меню, предложил Эйтан. Когда подошла официантка, Эйтан сказал: все закуски! Там были и устрицы, и улитки, и какие-то ещё экзотические морские гады. Вино тоже было без ограничения. Очень скоро Эйтан начал называть официантку Луизой, по-видимому из-за цвета волос – Луизой звали красивую блондинку, сотрудницу из планового отдела. В общем, наш стол повеселился.

Весна. Я каждое утро встаю пораньше и гуляю по тропинке над океаном. Если отлив, можно побродить по пляжу, посмотреть, что принесла вода. Однажды нашла морскую звезду. Наверное, это был май, потому что всюду цвели рододендроны. Многие дома достаточно старые, 150-200 лет, а выглядят так же, как новые. Мне эти деревянные американские домики очень нравятся, и я фотографирую всё с удовольствием.

Лето 2001 года. Беру отпуск, и мы проводим неделю в Швейцарии, потом Гриша летит домой, а я в Сэнфорд на 2 недели. Первую неделю нас было всего несколько человек, в том числе Юда Рот. К концу недели остались только мы вдвоём. В пятницу Юда повёз меня на экскурсию по окрестностям, рассказывал массу всякого интересного, показал виллу Буша в Кеннебанкпорте. В конце экскурсии едем в какой-то особый ресторан.

Из меркантильных соображений многие не любили попадать в Юдой в одну компанию. Нам платили неплохие командировочные. И если не слишком роскошествовать, то вполне хватало на вкусную еду и ещё и оставалось. Недалеко от завода был небольшой ресторанчик, где заказывал только основное горячее блюдо, а всё остальное – закуски, гарниры и десерты - бери сколько хочешь. Стоило это всё $10, что было много меньше командировочных. Все наши любили этот ресторанчик. Но только не Юда. Он был гурман, любил хорошее вино, изысканные блюда. А расплачивались все поровну, так что получалось дороже. Все равно укладывались в отведенные заводом деньги, но оставалось меньше.  Мне же нравилось беседовать с Юдой, нравился его мягкий юмор и интеллигентность.

Вот и выбранный в этот раз ресторанчик был не из дешёвых. Как назло, у меня было не все в порядке с желудком и больше всего мне бы подошла манная каша. Юда заказал устриц и стэйк. Приносят ему тарелку жареных устриц, и он отправляет её обратно – его не поняли, он просил свежие! И всё в порядке – приносят другую тарелку. Юда уговорил-таки меня попробовать. Он же не знал почему я так скромничаю в выборе блюда. Ничего, мне не повредило. Хотя и не слишком понравилось. Зато вино было чудесным! Потом принесли стэйк, который слегка свешивался по краям тарелки. Неужели Юда, который отнюдь не отличался крупными размерами, сможет это съесть? – думала я. Кусочек за кусочком, под приятную беседу, стэйк благополучно исчезал внутри Юды. Вечер мне запомнился.

На рассвете в субботу Юда уехал. Я гуляла по окрестностям и нисколько не скучала. В воскресенье, часам к четырём, приехала следующая группа с завода. Среди них Илюша Литвачук, Саша Беленький, Эфи, Этелла. Все собрались через час ехать вместе ужинать. Полил ливень, настоящий летний ливень стеной. Мы сгрудились у входа под козырьком. Конца дождю не предвиделось.  Давайте по одному бегом к машине- предложил Эфи. У нас было две больших машины. Красная, в которой мы в пятницу ездили с Юдой и синяя. Ехать решили на красной, так как она больше. Я решилась первой, вскочила на заднее сидение, в самый конец. Следом за мной побежал Саша и плюхнулся посередине. И тут же в салоне стало невыразимо вонять. Вбежали и все остальные и с ужасом зажали носы. Оказалось, Саша сел на пакет и раздавил его. А в пакете было то, что получается, когда кого-то сильно укачивает. Откуда эта гадость взялась в салоне и сколько она там пролежало не известно. Саша же оказался весь в этой дряни. К тому же он был в единственных своих брюках! То есть идти ужинать, и даже завтра на работу ему не в чем. Мы втиснулись в другую машину, пообещали купить Саше новые штаны и привезти еды. Штаны покупали втроём – Илюша, Этелла и я. Примеряли на Илюшу и меня - на Илюшу они должны были быть коротки, на меня чуть длинноваты, а Этелла оценивала. Вернулись в гостиницу к, как мы опасались, голодному Саше. Но он за это время успел постирать штаны, одеть шорты и сбегать на заправку подкрепиться и даже «полюбоваться» бассейном. В этом мотеле был десятиметровый закрытый бассейн, пропахший хлоркой. Один раз я попробовала в него пойти, но даже при моей любви к плаванию я больше не пыталась. Саше достался единственный номер, у которого окно выходило не в симпатичный дворик, а в бассейн. Штаны, которые мы купили, ему подошли.

Саша был на редкость невезучий парень. Не «шлемазл», а именно невезучий. Все это знали. Как-то раз во время совещания у директора звонит телефон, Пинхас слушает, отдаёт какие-то указания, кладёт трубку и спрашивает: как вы думаете, кто застрял в Цюрихе на пересадке без денег и без карточки? Конечно, это был Саша. Его угораздивало вляпаться в самые невероятные истории. Пример? Пожалуйста. Это Саша свалился с крыши внутрь цеха Синтеринга. К счастью, ничего не сломал, только ушибся. Цех тоже уцелел. Или вот ещё. В кармане у него всегда был «японский» ножик. Техником он был отменным, и с головой, и с руками. Этот инструмент служил ему и отвёрткой, и ножом, и отмычкой, а если надо, то и столовым ножом. И именно этим ножом он разрезал себе бедро, когда рука соскочила в процессе резки резины. Неделя больничного. Думаете это всё? Ничего подобного! Для тех, кто работал до семи, после окончания первой смены был перерыв на чай. В столовой собиралась как правило одна и та же компания – инженеры и техники. Как-то раз за столиком рассказали смешной анекдот. Саша так хохотал, что поперхнулся яблоком и его на скорой увезли в больницу. Но и это ещё не конец. На заводе случались проблемы с водой и канализацией. В один из дней было решено продувать канализацию. На туалетах повесили табличку, что пользоваться нельзя. Но дверь не заперли. Но что для Саши какое-то там объявление. Он преспокойно уселся на унитазе как раз в тот момент, когда начали продувать трубы. Таким образом получилось, что злополучный Саша расположился пятой точкой на фонтане, который неожиданно включился. Мокрый с ног до головы Саша ворвался в соседнюю лабораторию. Беднягу обмотали бумажными полотенцами и в «упакованном» виде отправили домой. С компьютером Саша управлялся вполне профессионально, лучше многих. И английский знал неплохо. Время от времени нам рассылали какое-нибудь дисциплинарное напоминание, типа на обед уходить вовремя или еду из столовой не выносить или ещё что-то столь же существенное. Вот и в тот раз пришло такого рода указание. Не знаю какая муха укусила Сашу, но он решил ответить весьма грубо. Хотел послать ответ своему начальнику, а нажал Reply to all, то есть всем. Я была, к счастью, одной из первых, кто этот ответ прочитал. Тут же позвонила ему: немедленно отзови свой ответ! Ты с ума сошёл посылать такое всему заводу! Обошлось, хотя я была и не единственная, кто заметил.

Мы с Сашей дружили и не один раз выручали друг друга и по работе, и лично. Не один раз ездили вместе. С ним всегда было интересно общаться. У меня не было ощущения, что он замечает свою невезучесть. Во всяком случае никогда об этом не говорил. Саша кончал Калининградский институт, после которого несколько лет плавал техником на торговом судне. Поэтому считал себя моряком и носил тельняшку. А День Военно-морского флота воспринимал как свой праздник. В последние годы работы он много болел и в личной жизни у него были проблемы. Из нашего района он переехал и после ухода с завода больше не встречались. 

Меня вызвал Пинхас и сообщил, что я еду в командировку на завод Мэлори в Грин Касле. Я знала, что там есть завод, но какое я к нему имею отношение? Что мне там делать. На это Пинхас ответил, что мне всё объяснят на месте. Что я должна лететь в Чикаго, там пересесть на самолёт до Иллинойса. В самолёте встречусь с директором завода в Беннингтоне Джоном Эвансом, и он мне все объяснит. Прямо шпионский детектив.  Я и Джона Эванса видела только мельком, хотя бы помнила, как он выглядит. При этом командировка на две недели. Полёт через Чикаго меня очень обрадовал – в Чикаго жила моя институтская подруга Женька. Мы не виделись с ней все эти годы, то есть уже 10 лет. Оказалось, что Женя живёт не далеко от аэропорта и может меня встретить.

С каким волнением я искала Женьку в толпе встречающих! И как будто и не было десяти лет разлуки. Женя только недавно переехала в свой новый дом в пригороде Чикаго. Только недавно начала работать по специальности – программистом. По дороге рассказала, что заставило её окончательно решиться на покупку дома. Она с дочкой снимали вполне пристойную квартиру в городе. Каким-то вечером она зашла в подъезд, а следом за ней вошёл огромный негр с пистолетом и потребовал отдать сумку. Женька в состоянии шока стала тянуть сумку на себя. К счастью, не удержала, и негр убежал. Иначе могла бы пострадать и похуже. Сцена прямо киношная. Мы подъехали к чудному коттеджу в очень зелёном районе. И вдруг Женька предупреждает: только не шуми и осторожно – у меня там утка на яйцах. Предположить, что Женька занялась птицеводством, я никак не могла. Оказалось, это дикая утка поселилась прямо под Жениным крыльцом. Теперь Женя из женской солидарности её подкармливает и сторожит от лис.

Я полетела так, чтобы провести с ней всё воскресенье. И это было чудесно! Мы успели и погулять по Чикаго, и пообщаться - такая удача! Так что о делах я особо не думала. В понедельник Женька отвезла меня в аэропорт. В очереди на посадку я искала Джона Эванса. Он был невысок, с белоснежными волосами, очень подтянутый – типичный янки. Не заметить его было невозможно. Мне не терпелось узнать, ради чего я летела в Штаты, но Джон отшутился, мол завтра на заводе все объяснит. Из Чикаго в Иллинойс летело ещё несколько человек, все из Беннингтона. До городка, в котором расположен завод, нужно было ещё доехать машиной. Городок небольшой, но в нём есть колледж. В гостинице этого колледжа, примыкающей к кампусу, мы и жили.

Я встала пораньше, погуляла по парку, посмотрела на корпуса. Свежий воздух, зелень и тишина поднимали настроение. Завод, как оказалось, производил танталовые конденсаторы по технологии, совершенно отличной от нашей. Его закрывали и перевозили в Беннингтон. Пока две линии. В нашей группе кроме Джона Эванса был Роберт Ридли, директор Беннинтонского завода и две женщины – мастера смен. Рабочие и инженеры Мэлори отнюдь не были рады, что завод, где они столько лет проработали, закрывают. И к нам они относились неприязненно, хотя и понимали, что мы ничем не виноваты. Мы приехали для изучения технологии. Моя задача была разобраться с имеющейся документацией и подготовить её так, чтобы на новом месте новые люди смогли запустить производство. Сначала я попробовала работать с документами. Файлов почти не было, все на бумаге. Ко мне приставили очень грустного инженера, вменив ему в обязанности мне помогать. Очень быстро я поняла, что разобраться не в состоянии. Документация была из рук вон плохая. Она практически не использовалась – все работали на одном и том же месте по пятнадцать — двадцать и более лет. Они знали всё на память, и им не нужны были никакие инструкции. Тогда я пошла с инженером от станции к станции и просто записывала то, что мне объясняли. Первую половину дня я изучала процесс, а вечером садилась и создавала новую документацию, сверяясь с какими-то инструкциями, которые удавалось отыскать. Забавно, все инструкции для рабочих начинались одинаково: «Сядьте удобно. Пододвиньте стул к рабочему столу.» В наших спеках таких указаний не было. 

Мы начинали работать в семь, в девять нас возили на завтрак, около часа на ланч и потом обратно на завод часов до восьми. Совместный ужин и спать. И так две недели, по-моему, без выходных. У американцев выходной был, но не у меня. Иначе я бы не успела. Но к концу я смогла создать не только минимальный сет документов, но и две базы данных – для документации и для выпуска технологических карт. Это была очень интересная работа. Завтракали мы всегда в одном и том же кафе. У входа сидела кукла в полный человеческий рост – пожилой американец в поношенном пиджаке сидел развалясь в кресле качалке. К лацкану была приколота рукописная записка, что просьба руками не трогать. Я напечатала некий забавный текст, вроде того, что он ценит женский пол, особенно хорошеньких девушек, но все же просит не обнимать его, не целовать и даже не гладить. В последний день я приколола мой незатейливый текст вместо рукописной бумажки. Американцы обожают такие шутки. В кафе поднялась буря восторга, прибежали посмеяться все официантки и даже кухонные работницы. Я никак не ожидала такого успеха. Мои коллеги тоже были очень довольны. В гостинице, где мы жили, было два ресторана. Но американская компания предпочитала только один – Flopping duck (Плюхающаяся утка). Это было прикольное место. Пили в основном пиво, блюда были забавными, иногда странными. В первый же вечер я заказала пиво, как и все. К моему удивлению, стаканов не принесли. Моя растерянность всех страшно рассмешила. Я вполне могу пить из бутылки, но как-то странно было так вести себя в ресторане. Как оказалось, это был стиль заведения. Я не хотела в тот вечер ни мяса, ни рыбы, искала что-нибудь овощное. Нашла какой-то ролл с большим перечнем разных, не очень знакомых овощей. Его и заказала. То, что мне принесли, превзошло все ожидания. Блин из тонюсенького теста был свернут кулёчком. В него очень туго были набиты разные овощи – стебли сельдерея, аспарагус, огурцы, брокколи и прочее, не всё знакомое. Но самое интересное, что это были сырые овощи, без всякого соуса. И пиво из горла. Но деваться некуда, отважно ела и сказала, что несколько неожиданно, но вкусно. В следующий раз я уже заказала салат с курицей Кейсар и, честно, вкуснее куриного салата никогда не ела. Так что не зря американцам там нравилось.

Наступил день отлёта. До Чикаго мы должны были лететь часа полтора или два, потом пересадка на рейс до Цюриха. Из-за того, что Вишей предпочитал компанию Swissair, мы всегда летали через Цюрих. Это и правда была очень комфортная компания, потом её купила Люфтганза. На пересадку у меня был часа четыре или пять, так что увидеться с Женей на обратном пути было невозможно.

Сначала нас продержали в самолёте много часов, объясняя плохой погодой в Чикаго. При этом воду давали, а из еды только леденцы. Мои шансы на пересадку таяли. Наконец мы взлетели, пролетели больше часа и повернули обратно – в Чикаго гроза. Нас наконец выпустили из самолёта, но велели далеко не уходить, так как можем полететь в любую минуту. Но хотя бы поесть удалось. Объявили посадку и на этот раз мы благополучно долетели. Мой самолёт давно улетел. Было уже около десяти вечера, всем предлагали гостиницу и шаттл, а также переоформить билеты на следующий день. Билет я поменяла, а вместо гостиницы позвонила Женьке и сказала, что если у неё есть для меня ночная рубашка, то пусть приезжает за мной в аэропорт и мы пробудем весь завтрашний день вместе. Конечно, через полчаса я уже сидела в Женькиной машине. Мы не поехали с ней в Чикаго, а пошли на озеро и проболтали целый день. Кстати, никакой грозы в Чикаго так и не было, и почему мы летали туда-назад- я не поняла.   

Через два месяца я опять оказалась в Грин Касле. Задание было тем же, только для двух других линий. Но теперь все было проще, понятней и без приключений.

В последний день командировки к нам присоединился Эйтан и около десяти сотрудников из Сэнфорда. Я запомнила только прощальный ужин. Я почти ни с кем не была знакома, а остальные, напротив, были хорошо знакомы друг другу. В силу того, что не американцев было только двое, то на нас особого внимания не обращали. Компания весело общалась. Кое-что рассказывала и я, но по мере выпитого стали попросту «травить анекдоты».  На каждую шутку Эйтан взрывался заразительным хохотом. Я, честно сказать, не успевала понять в чем юмор. После ужина я тихонько его спросила действительно ли он все так прекрасно понимал. Нет, конечно, отвечал мой шеф, но какая разница. Я так не умею.