Когда я служил под знамёнами…

 

Зимой 1975 года мы с родителями переехали в большую квартиру по адресу улица Артёма 5В. 

Наш дом. Фотография 2012 года, мало что изменилось

Это был четырёхэтажный особняк в глубине двора. Перед нашим домом, как нетрудно догадаться, были корпуса 5А и 5Б. До революции эти три дома принадлежали одному владельцу и с тех пор квартиры нумеровались подряд во всех трёх домах. Поэтому, хотя в доме было всего восемь квартир, наша была номер 46. Позже дом 5А снесли, на его месте выстроили Дом художника, так что найти нас стало сложнее. Самое неприятное, что на доме не было таблички. Здание было покрыто штукатуркой, как большинство киевских домов постройки конца 19-го века, которую перекрашивали раз в несколько лет. Однажды мне повезло быть дома во время очередной покраски. Я попросила маляров, и они вывели рядом с входом «5В» в человеческий рост. Не эстетично, зато понятно. Но это счастье длилось не долго, до следующего ремонта.  И опять любой приезд скорой превращался в проблему. Увы, для нас в эти годы это было очень важно. Никакие обращения в ЖЭК, райисполком и даже горисполком не имели никаких последствий.

Стоп, скажете вы, при чём тут какие-то знамёна? Ладно, отвечу я, перейдём к знамёнам. В конце, обещаю, всё будет ясно. Дальше я буду писать от имени моего мужа, а чтобы не морочиться с рассказом от второго лица, продолжу от первого, лишь поменяю фонт.

Итак, рассказ Гриши.

В конце четвёртого курса КПИ все мальчики отправлялись в военные лагеря на месяц. После «тяжёлой армейской» службы им присваивали звание младшего лейтенанта. Наш факультет был приписан к ПВО сухопутных войск. На занятиях на военной кафедре мы изучали… Понятно, что изучали. Всё было совершенно секретно. Даже наша строевая песня несла на себе тень секретности :  в ней были такие строки:

 «взвод ракетчиков умелых-
Сколько надо, столько есть»

Я увлекался фотографией лет с 8-ми. Моя бессменная «Смена 8» отлично служила. На вокзале я сфотографировал нашу группу. Все стояли вразвалку и в беспорядке. Нас провожали кого девочки, а кого (меня, например) и жёны, и никакой особой радости на лицах не было видно. Служить нам предстояло на базе возле города Стрый.

Из самых ярких воспоминаний – как наши офицеры осторожно прилаживали в штабной сейф огромную, литров на 20, бутыль со спиртом.  В те годы спирт был ракетным топливом. После заправки ракеты, оставшийся в шлангах спирт сливали. И, как вы понимаете, возврату на склад он уже не подлежал. Бригада готовилась к отправке в Казахстан на стрельбы. Вот и прилаживали аккуратно драгоценную бутыль в сейф, чтобы было чем заняться в казахских степях. Лучшие офицерские умы были брошены на это задание.

Наш командир роты учился в военной академии. Безошибочно определив во мне отличника, он вручил мне некоторое количество контрольных, которыми я и занимался взамен строевой подготовки. Но на стрельбы я всё же попал. По норме мы должны были отстрелять половину магазина из автомата и три пули из пистолета. После чего эта дисциплина нам засчитывалась. Через пару недель я сфотографировал нашу группу. Все стоят ровно по линеечке, передний ряд сидит на корточках, задний стоит, развернув плечи. Так что кое-чему лагеря нас научили. Командир, увидев, что я фотографирую, дал мне новое боевое задание. Я должен был переснять альбом силуэтов самолётов вероятного противника. Само собой разумеется, что на первой странице стоял гриф «совершенно секретно». От кого были секретны эти самолёты НАТО- не понятно. Первая плёнка получилась так себе. Я переснял ещё раз. Получилось хорошо. Проявленную плёнку вручил командиру. За этот «подвиг» я получил три дня увольнительной и мог покинуть лагеря на три дня раньше. Что и проделал с удовольствием. От Стрыя до Львова шла электричка, на неё у меня деньги были. Во Львове я явился к старшему по званию – папиному брату, дяде Боре, в то время полковнику Карпатского военного округа. Перебирая у него рюкзак, я обнаружил случайно увезённую первую плёнку. Дядя Боря заинтересовался и, увидев на первом же кадре «совершенно секретно» побледнел и доходчиво объяснил, что было бы, если бы у меня эту плёнку нашли. Естественно, своё первое воинское звание я получал вместе со всеми.

Прошло четыре года, и я обнаружил в почтовом ящике повестку в военкомат. Мне следовало отправиться на вечерние курсы переподготовки. Я пошёл к военкому и объяснил, что сынишке четыре года, жена должна на днях рожать, и кто будет стирать пелёнки, пока я учусь? Военком махнул рукой и сказал, ладно пойдёшь через полгода. Через полгода меня опять вызвали, но, как оказалось, не для курсов, а для присвоения очередного воинского звания, так как курсы я, оказывается, прошёл.

И снова через несколько лет меня снова посылают на переподготовку. Деваться некуда. Но оказалось, что военкомат моего района забыл оформить мне допуск и было велено быстренько сообщить им и дооформить. В военкомате, куда я явился через неделю, поохали, посетовали и попросили характеристику с места работы. На это тоже ушло время. Я не торопился. Когда допуск был оформлен, уже поздно было идти на курс. А я как раз защищал кандидатскую, так что совсем не горевал по этому поводу. Надо ли говорить, что и вторые курсы в моём деле стояли, как прослушанные. Вы не поверите, но очередное звания капитана мне тоже торжественно присвоили.

Когда я стал кандидат наук, я уже перешёл в другую категорию, и меня перевели в команду мобилизации и оповещения. Команда оповещения должна заниматься тем, что вручает повестки в случае объявления войны. Военком решил провести учения. В определённый день я, как старший по званию, прибыл в штаб, который находился в Доме Художника, то есть в нашем дворе. Раздал посыльным адреса, и они понесли учебные повестки. Тогда казалось, что никаких реальных повесток быть не может вообще. После успешного завершения раздачи повесток военком собрал старших и спросил, как прошли учения и есть ли замечания. И тут меня осенило. Есть замечание! – бодро отрапортовал я. Посыльные жалуются, что не на всех домах, особенно стоящих в глубине двора, есть таблички с номером. Это крайне затрудняет работу команды мобилизации. Военком несказанно обрадовался. У него появилась возможность написать что-то конкретное, а не выдумывать отчёт. Он составил высокохудожественное письмо в райисполком. Там ясно описывалось, как наш райисполком срывает мобилизационную готовность советской армии и ставит под угрозу сроки мобилизации. Копия была отправлена в горисполком, горвоенкомат и т. д.
Утром следующего дня на всех пятых номерах красовались новенькие эмалированные (!) таблички.

Вот так успешно завершилась военная карьера моего мужа. Через год или два мы уехали в Израиль и стать майором ему уже не удалось.

История с географией

 

В Киеве конца шестидесятых- начала семидесятых было не так уж много ресторанов, а кафе вовсе почти не было. Для студентов моего поколения поход в ресторан был событием выдающимся. Мне очень хотелось попробовать как это. На втором курсе я получила приз за какую-то студенческую работу. Целых 20 рублей – полстипендии! Мне не нужно было заботиться ни о хлебе насущном, ни о крыше над головой. Да и одежду финансировали родители.  Так что я беззаботно решила пойти в ресторан и, наконец знать как это. Нет, конечно, с родителями где0нибудь на отдыхе мы ходили в ресторан. Но не вечером. И потом с мамой папой – это одно, а с молодым человеком - совсем другой. Но в этом и была проблема. В ту весну у меня не было приятеля, «мальчика», как тогда говорили. Зато был верный друг, с которым мы выросли вместе и жили в одном доме. В моих глазах Лёша был много опытнее меня. К тому же он ухаживал за моей хорошей подругой, что нашей дружбе нисколько не мешало.

Лёша предложил пойти в ресторан «Днепр», который находился тогда на площади Ленинского Комсомола, бывшей Конной, Театральной, Царской, и так далее. Семь названий сменила эта киевская площадь и ныне носит имя Европейская, как и в 1869 -1919 годах. География в этом рассказе имеет решающее значение, так что потерпите.

Эта площадь и ресторан Днепр находились как раз посередине между нашим с Лёшей домом и домом моей подруги. Итак, мы пришли и сели за столик. Мы явились ещё довольно рано, танцы ещё не начались. Пока что мы заказали мороженое и, кажется, кофе. Официант оглядел нашу троицу и попросил разрешения подсадить к нам одного молодого человека. Мы согласились. Молодой человек оказался не столь уж молодым (по нашим тогдашним меркам) и к тому же грузином. Как только мы с подружкой отлучились в туалет, он поинтересовался у Лёши кто из нас его девушка и за кем он может поухаживать. Лёша отвечал, что обе девушки его. Заиграл оркестр. Лёша честно танцевал с нами по очереди, а мы отказывались от грузинских ухаживаний. Вскоре нам надоело, и мы ушли. Немного погуляли втроём, потом проводили меня, потом Лёша проводил домой подругу. Она жила на улице Трёхсвятительской, а в те годы Героев Революции, а перед этим Жертв Революции. И опять оказался у входа в тот же ресторан «Днепр». На остановке троллейбуса он столкнулся с бывшей одноклассницей. И в момент радостной встречи из ресторана вышел всё тот же грузин. Один. И увидел Лёшу уже с третьей за вечер барышней. Что он сказал по-грузински не известно. Но догадаться можно.      

     На этой фотографии площадь Ленинского Комсомола и гостиница. Длинный ряд окон над входом это окна тогдашнего ресторана "Днепр"

Немая сцена

 

В 70-х - 80-х годах прошлого века в Киеве многие устанавливали в квартирах сигнализацию. Сигнал от нарушенной сигнализации передавался на станцию, где дежурили милиционеры. Если хозяин квартиры не сообщил в течение минуты свой код, наряд милиции немедленно мчался по адресу с тем, чтобы схватить воров. Датчики стояли на всех окнах, дверях и даже форточках. Я не знаю, насколько эффективна была эта мера, и удалось ли милиции арестовать каких-либо домушников. Но вот то, что ложных вызовов было множество- знаю точно. Хозяева квартиры, вернувшись из отпуска, заставали внутри один, а порой и несколько «Актов вскрытия». Это означало, что милиция на место по вызову прибыла, проверила, никого не застала и уехала. В старых домах малейший сквозняк способен был вызвать срабатывание сигнализации.

Это случилось в одном из зданий постройки ещё 19 века, где на этаже было всего две квартиры. Стоял жаркий июль. На третьем этаже в правой квартире хозяева уехали в отпуск, оставив квартиру под охрану доблестных милиционеров. В квартире напротив жила семья. Родители на работе, дети должны назавтра вернуться из пионерлагеря, а бабушка варила обед. Суп, картошечка были уже готовы, пирожок пёкся в духовке. Осталось пожарить котлеты. Фу-у какая духотища! Пользуясь тишиной и отсутствием домашних, бабушка разделась до «неглиже», естественно советского производства. А также приоткрыла слегка входную дверь – чтобы хоть как-то проветрить и охладить невозможно жаркую кухню.

А в это время в квартире напротив сработала сигнализация. Через минуту код не был введён. Пара милиционеров отправилась на объект. Вошли в парадное. Сверху был явно слышен некий шумок.  Достали оружие из кобуры и тихо стали подниматься по лестнице. Вот и третий этаж и приоткрытая дверь. Не долго раздумывая, врываются в квартиру и движутся в направлении подозрительного шума. С пистолетами наголо, как в хорошем фильме. Стоять! Бабушка оборачивается.

Немая сцена: бабушка в трико до колен, со сковородкой под дулом двух пистолетов.   

Умный доктор

 

Я много рассказывала о своём детстве. А это рассказ моего мужа. Кирпичный пятиэтажный дом на улице Некрасовкой был одним из первых, построенных в послевоенном Киеве. Это было ещё время до бетонных панелей и «хрущёвок». И конечно, был двор, а во дворе – дети. Большой чёрный пёс приблудился в этот двор, его понемногу подкармливали, пёс отвечал дружбой и радостно носился с пацанами, приносил мяч или палку и был общим любимцем. Однажды кому-то из мальчишек пришла в голову идея -завязать собаке хвост узлом. При всём дружелюбии собака этого не стерпела, цапнула тех, кто был поближе и удрала.

Гришина мама возвращалась с работы поздно. Ещё в дверях сынок доложил, что его укусила собака. Делать нечего, с таким не шутят, и мама с мальчиком пошли в Пастеровский пункт – получать прививку от бешенства. За столом сидел полный пожилой доктор в очках. Осмотрев укус, стал заполнять журнал: Имя, Фамилия, год рождения, адрес. Записав адрес, задумался, отложил ручку. Десятый ребёнок из одного и того же дома. Потом резко повернулся, посмотрел на Гришу в упор: мальчик, быстро ответь, что вы делали с собакой? Честный мальчик Гриша честно ответил: завязывали хвост узлом. Врач выдохнул с облегчением и повернулся к маме: «мадам, собака не бешеная. За детей я не ручаюсь!»    

С лёгким паром по-киевски

 

Эта невыдуманная история произошла в году 1976-м или 1977-м. К сожалению, массив, где разворачивались события того вечера, я тоже точно не помню. Кажется, Борщаговка.

Рассказ Лены.

Я не замужем. Не сложилось. С Колей мы случайно встретились в командировке. В заводской гостинице на Урале. И сразу понравились друг другу. Роман был бурным и, увы, скоротечным. Он из Киева, я из Харькова. Он женат, чего не скрывал. Командировка закончилась у нас обоих. Но и мне и ему так не хотелось прощаться навсегда. Обменялись адресами и расстались. А потом я стала получать редкие письма, поздравления к праздникам. Писал, что получил новую квартиру. Я, конечно, не отвечала – у него жена, ребёнок. Не буду я разрушать семью. Прошло чуть больше полугода. Лето. И вдруг – телеграмма. Приезжай, жена с сыном на месяц уехали. Буду ждать. И я подумала, а почему бы и нет. Взяла отпуск и полетела в Киев. Прямо из аэропорта заехала к нему на работу. Коля так обрадовался! Дал мне ключ и подробно описал, как доехать до его дома, какая квартира, и обещал постараться прийти пораньше, но отпроситься сразу не мог. Я без труда нашла трамвай, отсчитала остановки, увидела Гастроном на углу и нашла дом. Открыла ключом квартиру и стала готовиться к приходу Коли. Первым делом проверила, что есть в холодильнике. Пусто. Ну понятно, мужик сам на хозяйстве. Сбегала в магазины, купила водочки, чего ещё не доставало. Сварила борщ, стушила мясо. Потом выкупалась и вдруг…

Рассказ Марины.

Неделю тому отправила мужа с дочкой в Крым по путёвке. Готовить стало лень – жила на бутербродах. По вечерам читала, смотрела телик – тоже отдых. Возвращаюсь с работы, пытаюсь открыть дверь, а она изнутри заперта! И слышу в квартире кто-то ходит. Я испугалась. Вышла на улицу и из автомата позвонила папе, к счастью, он жил не так уж далеко. Папа примчался, и мы опять поднялись наверх. Стучим, звоним, я кричу: «откройте сейчас же!». А за дверью какая-то женщина отвечает, что нет не откроет. Папа говорит: «я сейчас милицию вызову». Отвечает, что милиции откроет, а так нет. Приехали два милиционера. Открывает.  Стоит такая себе фифа, накрашенная, в моём халате и лепечет что-то несуразное. Потом всё же пришла в себя и ключ показывает, говорит, что ей его дал какой-то Коля. А в квартире так прибрано и борщом пахнет. Один из милиционеров остался, другой поехал проверять- что за Коля такой с ключом от нашей квартиры.

Рассказ Лены. Продолжение.

…и вдруг слышу вроде кто-то пытается дверь открыть. Я подошла – слышу там женщина. Постояла, пробормотала что-то и ушла. Я думаю: а вдруг жена его вернулась? И почему Коли нет так долго, обещал же пораньше? Прошло с полчаса, я как на иголках. И тут стук, звонки. Ну всё, думаю, точно -жена вернулась и какого-то мужика привела, сейчас открою, а они меня бить начнут. Говорю – без милиции не открою, а сама боюсь, как бы они двери не сломали. Потом милиция приехала. Я всё объяснила. А это вовсе не Колина жена оказалась, он вообще не тут живёт. Я, видно, когда остановки считала, ошиблась. И я стою в халате этой женщины, стыдно ужасно. Но пришлось и телеграмму показать, и всё подробно рассказать. Один милиционер уехал, второй остался. Потом первый вернулся и говорит: всё верно, через квартал точно такой дом, точно такая квартира на четвёртом этаже и ключ подходит. Вот вам адрес, а нам тут больше и делать нечего. Милиция уехала, а у меня нервы не выдержали, стою, рыдаю. И тут дядька, что с хозяйкой пришёл и говорит: дочка, у тебя водки не найдётся. Такая ситуация, что выпить бы всем надо. А я сквозь слёзы: есть в холодильнике.  Словом, сели мы все за стол. Выпили, борщом закусили, расслабились. Отец её уехал, мы посуду вымыли и хозяйка, Марина, спрашивает, что я делать буду. А я такого страху натерпелась, что только об одном и думаю – как бы скорей домой попасть. Собрала вещи и поехала на вокзал. Как раз успела на ночной на Харьков и, на моё счастье, кто-то билет сдал в плацкартный. Вот такое романтическое получилось путешествие. Называется « С лёгким паром по-киевски».    

  

 

Операция "бабушка"

 

Октябрь 2023. Я попросила дочку: найди мне, пожалуйста, подходящее волонтерство. Понятно, что днём я с детьми, но есть вечер и есть работы, которые можно делать из дому.  Не беспокойся мамочка, ответила моя умная дочка, я так и думала. Я в нескольких группах, в двух я изначально рассчитывала на тебя.
Оказалось, одна из групп, это готовить еду беспомощным старикам. Я, конечно, согласилась. На прошлой неделе было пару заказов от старушек. Мы отвезли им обед, который был  с благодарностью принят.

Вчера под вечер дочка говорит: мама, есть очередная бабушка, как у тебя? У меня было всё готово, только гарнир надо было поменять, так как пасту бабушка не ест. ОК.

Далее события развивались так: одна внучка хочет овсяную кашу, две других кукурузную, а я варю в то же время рис бабушке на гарнир. Муж хочет попить чаю, а я очень хочу, чтобы все поели, попили и в доме было пару часов тишины. Каша и рис сварились, дети сели ужинать, старшая внучка за компьютером в зуме её кружка. Быстро переодеваюсь, благо дочка вернулась с работы, и мы с мужем, который почти допил свой чай, едем к бабушке. Адрес- улица Шай Агнон 22. Знакомый район и недалеко. По дороге мы три раза поругались, так как я командовала свернуть налево, а муж ехал прямо. Развернулись, поехали как я говорила, нашли улицы других писателей (Шлённски, Бурла, Альтерман), но не Агнон. Тогда я стала наезжать почему мы едем без GPS, а муж упрямо его не включал и к табличке улица Шай Агнон всё же приехал. Выскакиваю из машины с пайком для бабушки и устремляюсь во двор большого дома. Дом номер 2 и есть указатель на 4 и 6. Где 22- не знает никто. И мы начинаем поиски. Включили GPS, но он привёл нас только к ограде парка и сказал: здесь! Выше по улице оказался номер 1, поскольку там нумерация по Бурла. По другой стороне номера 21, 23 и 32. Они тоже нумеруются по параллельной улице. Звоним дочке, она перезванивает бабушке и выясняет, что её дом напротив супера. Единственный супер в этом районе недалеко, с другой стороны, напротив парка. Я ругаю идиотов, которые нумеруют чёрт знает как, и мы идём к суперу. В этот момент начинается сирена. Переждали сидя под бетонной стеночкой. Стеночка – это ограда парка. Который как раз и находится напротив супера. Звоним бабушке, называем супер. Она утверждает, что это другой супер, а её поменьше и находится на улице Шай Агнон. Вместе с нами уже вся улица начинает искать дом 22, даже полицейские. Ни другого супера, ни номера 22 никто не находит. А бабушка никак не может понять, где же её обед. Тут дочка вспоминает про подругу, которая живёт на улице Шай Агнон. Выясняет у неё, что на этой улице есть всего три дома – 2, 4 и 6. Все остальные дома нумеруются по параллельным улочкам. Тогда дочка опять звонит бабушке и задаёт главный вопрос: в каком городе та живёт. Оказалось, в Ашкелоне.

Мы вернулись домой вполне помирившись. Больше всего жалко бабушку. Я очень надеюсь, что те, кто перепутал, нашли вчера ей кого-нибудь в Ашкелоне, кто бы к ней подъехал.

Женщина всегда женщина

 

Рассказали мне чудную историю. Женщина преклонных лет волею судьбы осталась одинокой. Живёт замкнуто с парой кошек, в Ашкелоне. За пару месяцев до войны сломала ногу, оправилась, но ходит с палочкой. Ашкелон, к сожалению, обстреливают часто. Но у неё есть мамад, так что не переживает. Вроде бы сирены стали пореже и решилась она пойти наконец постричься и покраситься. 

Как раз когда парикмахер покрасил половину волос, зазвучала сирена. Все бросились к ближайшему укрытию. До него не далеко, но нашей даме с палочкой явно было не успеть. И тут, о чудо, какие-то военные буквально втаскивают её в небольшую комнату. Сирена отзвучала, послышался характерный звук «железного купола», ожидаемые бумы. Всё.

И что же говорит наша дама? Поворачивается к солдатам и произносит: знаете, молодые люди, я уже лет пятнадцать так близко к мужчинам не стояла! И гордо уходит с высоко поднятой,  наполовину покрашенной головой.

Шейк Сибирский

 

Много лет тому назад у нас в доме было довольно людно. Особенно по пятницам, когда собирались друзья детей. Почти никто ещё не был женат, все были весёлые, молодые, беззаботные. Многие служили в армии, так что в нашей спальне в шкафу стояло подчас несколько автоматов - по закону они должны были находиться за несколькими дверьми.
Вовка, а точнее Заяц (и тогда, и сейчас все его так и называют детским прозвищем, хотя он давно уже доктор наук и отец двух чудных мальчишек) служил в Газе. То, что я рассказываю, случилось именно с ним.
Выпал ему с товарищем шабат на базе. Для тех, кто не в курсе, в израильской армии в мирное время на выходные солдаты разъезжаются по домам. Не все, конечно. Ограниченное количество остаётся на дежурить на базе. Не самое приятное дело, когда все отдыхают с родителями, встают когда хотят и встречаются с друзьями. В ту субботу, которая у евреев начинается в пятницу после захода солнца, Вовка с другом обнаружили ложку мёда в бочке дёгтя. Убирая после ужина, они нашли на кухне ящик переспелых манго. Манго - фрукт нежный и в переспелом состоянии долго храниться не может. Зато особенно вкусный. Рассудив, что вкушать истекающий соком плод лучше всего без одежды, они разделись, расстелили на полу газеты и уселись вокруг. Оба были, изрядно измазавшись и разнежившись, когда отворилась дверь и вошёл прапор. Реакция его на неуставное поведение была соответствующей – что ещё за дежурство в голом виде! Вовка начал оправдываться, что манго же, что с него капает, а форму ещё только через неделю постирать можно. На это прапор совсем разъярился и заорал: «а что, ты в своей Сибири, когда манго ел, тоже до трусов раздевался?!»
С чего бы я это вспомнила? Посмотрите на фотографию. Как изменились времена! Оказывается, теперь в Сибири не то что манго, а дыни и ананасы выращивают! С водкой у них и в совковые времена было не плохо. Фотография сделана четыре дня назад в кафе в Нетании. Не знаю, может его хозяин – Зайцев прапор.

ГНЕБИБОВ

 

Этой истории уже очень много лет. Институт, в котором я работала, занимал огромную территорию. И был это не институт, а проектное бюро (СКБ), научный институт и завод на одной территории. Было это в те времена, когда можно было, к примеру услышать, что Света «ушла на размножение». И ничего непристойного под этим не понималось, а просто копировальная машина была одна на весь огромный комплекс и Света пошла именно туда. Почта, то есть бумаги в конвертах, а не строчки на экране, приходили в одну большую канцелярию, и оттуда специальный курьер разносил её по отделам. А потом ответы собирал, и из канцелярии их отправляли дальше. Словом, давно это было, ещё в прошлом веке.

Как-то вечером по дороге с работы, наша секретарь Юлечка спросила: Ира, а где это город Гнебибов? Нет такого города, ответила я. Как нет! – возмутилась Юля. Мы туда сегодня письмо отправили. Оказалось, что наш начальник получил пакет с чертежами и непонятной заявкой на какую-то работу. Поразмыслив, он вежливо ответил, что мы такую работу выполнить никак не можем. Положил письмо и адрес Юлечке, она все напечатала в том числе и адрес на конверте и как раз успела к приходу курьера.

Я бы и позабыла про этот разговор, но через пару недель конверт с ответом и все теми же чертежами опять оказался у нас в отделе. Со штемпелем «АДРЕСАТ НЕ НАЙДЕН». Тут уже наш начальник с удивление спросил: где это город Гнебибов? Потом его взгляд прояснился - чертежи были знакомые. Какой город? Я же написал Тамбов! В самый разгар спора о том, как пишется по-русски письменная буква Т в комнату влетел конструктор из СКБ. «Вы получали чертежи из Тамбова? Где они? Мы уже неделю их разыскиваем!» Долго искать не пришлось, так как именно они были в руках у нашего руководителя. Судя по радости конструктора, заявка на работу пахла приличной премией. Так что Юлина ошибка пришлась очень даже кстати. А виновата была канцелярия, спутавшая 18-й отдел института с 18-м отделом СКБ.

Мы вспоминали вчера за столом эту историю, а сегодня в новостях прочитали, что в Тамбове пожар на пороховом заводе. Если сработало правило парных случаев, то я могу припомнить ещё что-нибудь. Например, про Тулу.

12 стульев в Израиле

 

У двери щукинской квартиры сидел голый человек, покрытый белыми лишаями. Он сидел прямо на кафельных плитках, держась за голову и раскачиваясь.

Ильф и Петров. Двенадцать стульев. 

Иногда истории из жизни проникают в литературу. То, что сочиняют писатели, могло произойти с кем-то из их знакомых или знакомых их знакомых или, ну вы поняли.

А вот чтобы обратная ситуация, такое случается не так часто.

Итак, на дворе 2024-й год. То, что я расскажу, чистая правда, хотя имени главного героя я не знаю.  Назовём его, скажем, Амнон. Зато знаю, где он живёт – на маленькой улочке в районе алеф в городе Беэр Шева. На полукруглой улице, застроенной в 50-е годы, нет высотных домов. В глубине дворов стоят двухэтажные коттеджи на несколько квартир. Чаще всего на четыре, но иногда и больше если хозяин квартиры извернулся разделить её на две и сдаёт обе.

Амнон приехал домой после трудового дня. Работает он на заводе, в другом городе и от работы до дома ему минут сорок езды. Что делает первым делом нормальный израильтянин в жаркой Беэр Шеве после работы и езды в автобусе? Правильно, идёт в душ. И тут… Нет, у него не кончилась вода, как у инженера Щукина. Просто у нас сейчас война и завыла сирена. Поэтому Амнон завернулся в полотенце и бросился вниз по лестнице (он живёт на втором этаже), чтобы переждать обстрел. А дальше точно, как в двенадцати стульях – дверь захлопнулась и ключ остался внутри. Обернув чресла, он попытался постучать к соседям – попросить позвонить к родителям, у которых был запасной ключ. Правда, на другом конце города. В двух квартирах никого не было, а третья дверь открылась. Там проживает новый репатриант, который ещё и в ульпан не ходил. И английский у него тоже забыт много лет тому назад. Тем не менее с помощью языка жестов, местоимений и мимики они сумели объясниться. Новый знакомый хоть английский и не знал, но находить выход в дебильных ситуациях умел. Поэтому вместо телефона он предложил Амнону стремянку, которую они вдвоём приладили к открытому окну. В этот момент завыла вторая сирена. Бросив стремянку, оба устремились в дом. Вернулись. Наконец, когда наш герой, поддерживая полотенце, добрался до середины лестницы, завыла третья сирена. Полотенце упало, нижний сосед что-то кричал и порывался бросить стремянку, но всё же не бросил, а Амнон, сверкая…Ну чем мог, тем и сверкал, стал спускаться, так как опять надо было прятаться хотя бы под лестницей. Финал был благополучным, как и в классическом романе.

 

Мужская солидарность или как я была лучшей женой министерства стройматериалов

 

В восьмидесятых годах (двадцатого века, разумеется) вошли в моду конференции молодых учёных. Многие заслуженные деятели науки посмеивались и говорили, что нет такого понятия «молодой учёный». Есть либо учёный, либо нет, и незачем устраивать отдельные конференции. Утверждение может и верное, но движение позволяло молодым кандидатам наук и аспирантам, работающим в одной отрасли, знакомиться, близко общаться и ездить в другие города. Словом, не бесполезная была затея, в отличие от многих других.

Мой муж защитил кандидатскую (то есть стал PhD) в 1984-м и c удовольствием включился в организацию конференций в своей отрасли строительных материалов.  Активные молодые коллеги нашлись в Москве, Кишинёве, Харькове, Минске – это те, кого я помню. Стройматериалы – не физика верхних слоёв атмосферы, специалисты нужны были везде.

На первой же конференции муж познакомился с коллегой из Кишинёва, подружились и ко времени следующей Киевской конференции Сеня уже останавливался у нас, а не в гостинице. В предпоследний день мероприятия оргкомитет плюс приятели, плюс самые хорошенькие «молодые учёные» женского пола отправились отметить успех в ресторан. Я, конечно, была в курсе этого плана. Уложила детей спать, и сама собиралась. Заснуть не успела – звонил муж, что ресторан уже закрывается, а кофе попить не успели, так что минут через двадцать они все приедут, и не могла бы я… Я могла, тем более что было любопытно пообщаться со всей этой компанией. Оделась и пошла готовить чашки и варить кофе.

Первым в дверь вошёл Борис, с которым мы были слегка знакомы.

Алексей, - обратилась я к нему, где вы были? Вопрос был сформулирован не точно. Я имела в виду, в каком именно ресторане.

-В Доме научно-технической пропаганды- бойко ответил Алексейи исчез. Сан Саныч, спросила я другого сотрудника мужа - где вы были?

- на конференции молодых учёных – ответил Сан Саныч и растворился в воздухе также поспешно, как Алексей.

Ну точно, как в анекдоте про мужскую солидарность, когда все 11 приятелей мужа подтвердили, что муж всю ночь был у них и играл в карты – подумала я. И обратилась к Сене, повторяя все тот же вопрос. И получила наиболее точный ответ: на заседании оргкомитета. Мой муж тем временем расставлял стулья и усаживал гостей. Кофе попили, даже чуточку потанцевали под приглушенную музыку, чтобы не разбудить детей. Разошлись во втором часу.

Как оказалось на следующее утро, не все жёны отнеслись к ночным прогулкам лояльно. Сан Саныч пришёл в тёмных очках, скрывая небольшой синяк. В него попал метко пущенный женой тапок. Алексей, рассказывали, тоже выглядел каким-то потрёпанным, хоть и без видимых увечий.

К моему удивлению, эта история стала почти легендой. Рассказывали, что «у Комского такая жена - …пауза и закатывание глаз. В 12 ночи впустила подвыпившую компанию, кофе сварила, печенье поставила и скандала не устраивала»! Я же как-то слабо представляла себе тогда (да и сейчас) сцену выяснения отношений с метанием в мужа предметами обуви.

Прошло пару месяцев, и мне нужно было ехать в командировку в Кишинёв. Теперь уже я останавливалась у Сени - с гостиницами всюду было сложно.

Поезд прибывал на вокзал ранним зимним утром. Было пасмурно и серо. На перроне меня встречали Сеня с женой. Я приехала в воскресенье – хотелось посмотреть город, в который была впервые. С Сениной женой сразу возникло чувство близости взглядов и интересов. Гуляли по городу несмотря на холод, и провели чудесный день.

-Ты всё ешь, у тебя нет каких-нибудь ограничений? – спросила Фаня ближе к обеду.

- Всё кроме солёных арбузов – пошутила я. Сеня оживился. Ты не любишь солёные арбузы? Это же так вкусно! Ты просто хороших не ела. Поехали на рынок, я тебя угощу настоящими! Я никак не ожидала такой реакции. Я и правда не люблю солёных арбузов, сама не знаю почему я о них вдруг вспомнила.

-Сенька, ты с ума сошёл! Ты что, собираешься кормить Иру прямо на рынке?! – возмутилась Фаня. Я не поеду!

-А мы поедем – категорически возразил Сеня. Сошлись на том, что Фаня едет домой греть обед, а мы на рынок, а потом домой.

На Кишинёвском рынке ряды солений меня поразили. В Киеве, даже на Бессарабке, продавали солёные огурцы, мочёные яблоки, кислую капусту и помидоры. Других разносолов просто не было. А в Кишинёве прилавки ломились от баклажанов фаршированных, маринованных, солёных всеми способами, болгарских перцев, огурчиков-помидорчиков и, конечно, арбузов. Всё это благоухало так, что слюнки текли ещё на подходе. Сеня купил два ломтя арбуза и тут же в сторонке, у пустого деревянного прилавка мы начали угощаться. Мне было страшно неловко. Я с трудом смогла проглотить первый кусочек и искала подходящий предлог как избавиться от остального. Излишняя деликатность обременительна.

-Тебе не нравится? – огорчился Сеня.

-Нет – извиняющимся голосом сказала я. Сеня уже почти расправился со своей порцией.

-А можно я тогда доем?

-Ну конечно – у меня просто камень упал с души.

- А может, что-нибудь другое? Хочешь?

- Да – обрадовалась я. Хочу баклажан!

Мы оба были счастливы. С остатком баклажана (я его с удовольствием доедала ещё 2 дня) мы вернулись домой.

Вечером, когда уже мыли посуду, я решилась задать вопрос, который засел у меня в голове с самого утра.

Фаня, - спросила я -зачем ты в такую рань поехала с Сеней на вокзал?

Для меня самой поспать лишний часок в воскресенье было бы важнее всего.

- А я столько наслышана о лучшей жене во всей отрасли стройматериалов, что не могла дождаться возможности на тебя посмотреть!

Весь остаток вечера мы с Фаней начинали дружно хохотать, как только вспоминали её искренний ответ. И с этого дня стали близкими, очень близкими друзьями. По сей день. За что и благодарны судьбе и конференциям молодых учёных.   

-

 

Театр абсурда

 

 

Мой шеф, Ким Александрович, говорил, что у нас у всех психология «найти дырку в заборе». Он был прав.

Наш институт сверхтвёрдых материалов был расположен на огромной территории, обнесённой бетонным забором. На входе стояли милиционеры, которых мы называли «нэ вэлэно». С территории, естественно, ничего нельзя было выносить. На деле это никого не беспокоило – никаких досмотров или обысков не было. И кое-что выносилось, но мой рассказ не об этом. Хуже, что запрещалось что-либо заносить. Для женских сумочек (за которые сходили и весьма объёмистые ридикюли) делалось исключение. Но, например, портфель или (упаси бог) авоська с продуктами – ни-ни. Перед проходной была камера хранения с запирающимися ячейками и открытыми полками. Ячейки, как правило, заполнялись с самого утра начальством. Ибо известное дело, что начальник без портфеля не начальник. А вот если успел в обед сбегать на Куренёвский рынок за картошкой или добежал до гастрономчика, в котором «давали» яйца, то оставляй продукты на полках на свой страх и риск. Камера никем не охранялась. А ещё рядом с камерой был магазин для выдачи пайков.

Для тех, кто забыл или молод: пайки – это наборы продуктов, которые в магазине не купишь, а на предприятиях иногда распределяли. В основном по жребию. Счастливый обладатель пайка вечером докладывал семье: «мне сегодня повезло! Вытянул курицу!» И жена счастливо улыбалась и понимала, что вытягивание курицы обозначает, что на работе у мужа разыгрывали пайки и мужу досталась курица. Не бесплатно, конечно, но не по базарной же цене. Что такое базарная цена и чем отличалась от цены магазинной я объяснять не буду – сами догадаетесь.

В этот день привезли пайки, довольно много. В пайках были баночки дефицитных консервов – сайра, лосось, завтрак туриста, шпроты (!!!!) и пару килек в томате в придачу. В каждом наборе 8 банок и наборов было до десяти на отдел. Получать заветные консервы на каждый отдел (а их в Институте было 20 или чуть больше) отправляли двоих – профорга и помощника. Получили мы быстро, но вот проблема – заносить на территорию ничего нельзя. Оставить такие дорогие продукты на открытых полках в камере тоже не хочется. Так и собралось толпа в  40 человек перед проходной, где грудью стоял «нэ вэлэно». Попытались дозвониться до заместителя директора по хозяйственным вопросам – отсутствует.

И тут один инженер из шестого отдела говорит: я вчера проходил мимо поликлиники (была у нас и своя поликлиника на территории) и видел, как из-под забора вылезла кошка. Значит там есть дырка, а если кошка пролезла, то и баночку прокатить можно. Окрылённые гениальной идеей, быстро разделились на две группы – одна с банками отправилась искать дырку снаружи, другая с пустыми руками пошла вдоль забора изнутри. И мы дырку нашли! Вполне солидные люди, кандидаты наук, были счастливы присесть на корточки и прокатить под забором баночки по одной. В общем, справились довольно быстро и, главное, успешно!

Когда меня спрашивают, зачем мы уехали из такого чудесного города Киев в пыльную Беэр Шеву, я всегда вспоминаю как прокатывала под забором в дырку баночки и была этим счастлива.

 

Юбилей с приключениями.

- Я тебе рассказывала, как мы праздновали тёти Верино 70-летие? – спросила Марина

- Не помню

- Значит не рассказывала, ты бы не забыла.

О легендарной тёте Вере я слышала так много, что мне порой кажется, что и я была с ней знакома. Вот из этих рассказов я и написала небольшой рассказ от лица моей подруги.

Не в каждой семье есть добрый ангел. Мне повезло, в нашей семье он был. Таким ангелом была тётя Вера - старшая сестра моего папы. Ей выпала нелёгкая жизнь, наверное, ангелам вообще приходится несладко. Сначала она воспитывала младшую сестричку, потом заботилась о родителях и помогала всем, кому только могла. Своих детей у неё не было и нам, её племянникам, доставалась вся доброта широкой души. Была она чудесной хозяйкой, замечательно готовила и пекла. Таких пирожков как у тёти Веры ни у кого я не ела. А как она умела гладить! Я обожала её крахмальные простыни – они чудесно хрустели и так пахли! Меня и сестру отправляли к тёте Вере как других детей к бабушке – у неё было вкусно, тепло и всегда интересно. Тётя собирала библиотеку – больше для нас, чем для себя. Благодаря ей я прочла многое из классики, в Сакской библиотеке хороших книг было не много. Когда я стала постарше, на зимние каникулы тётя Вера возила меня в Москву и её московские подруги доставали немыслимые билеты – на ёлку в Кремлёвском дворце, в театр Современник, в Большой. У моей тёти было множество друзей, она умела замечательно общаться.

Тётя Вера была легка на подъём и меняла не только квартиры, но и город. Из Сак она переехала в Алупку и летом её квартира никогда не пустовала. А какие интересные люди у неё останавливались!

Тётя Вера могла договориться с кем угодно, она обладала потрясающим даром убеждения. Вот вам пример. Я с пятимесячным ребёнком летела к родителям, в Крым. Посадка. На руках малыш, на плече тяжеленная сумка. Смотрю, к самолёту подкатывает машина с прицепом - для разгрузки багажа. На горе чемоданов гордо восседала тётя Вера! И, тут же, забрала у меня ребёнка. Ну кто ещё был способен договориться, чтобы его пустили на лётное поле?  

После института мы с мужем получили направление в Ивано-Франковск. О том как мы прописывались и получали общежитие для семейных можно написать сочинение с эпиграфом «нет повести печальнее на свете». А о том какое это было чудное общежитие и вспоминать неохота, как-нибудь в другой раз.  Вскоре у нас родился сынишка, через четыре года дочка, а мы так и жили в одной комнате, туалет и душ в конце общего коридора. С очереди на квартиру нас практически сняли. Почему? Из-за Брежнева. На очереди стоял мой муж. Чтобы не отдавать сына в садик, где он очень болел, мы работали в разные смены, сменяя друг друга. От общежития до завода ещё надо было доехать, так что полчаса между сменами ребёнок оставался один в комнате. Когда умер Брежнев, на заводе объявили, что первая смена домой не идёт, а будет траурный митинг. Ну а Саша на митинг не остался – перепрыгнул через турникет и ушёл- дома был один полуторагодовалый Димка. За это нас передвинули в конец очереди.

Но вернёмся к тёте Вере. Когда родилась Ленка, тётя приехала проведать нас в Ивано-Франковск и пришла в ужас от того, как мы живём. И знаете, что она сделала? Поменяла Алупкинскую квартиру на Ивано-Франковск и переселила нас к себе! После семи лет общей кухни и стирки в «постирочной» мы очутились в тёплой квартире, со всеми благами цивилизации, тёти Верочкиными простынями, пирожками и возможностью пойти куда-нибудь вечером вдвоём! У Золушки не было большего чуда, чем у меня благодаря доброму ангелу тёте Вере.

Когда Димке было 7, а Ленке 3, тёте Вере исполнялось 70.  Она задумала большой праздник. Приехала её ближайшая подруга из Перми, младшая сестра из Москвы, были и ещё какие-то гости. Стол был накрыт и квартира полна немыслимых ароматов. Мы ждали только моих родителей. Они должны были приехать к семи.

Я, дети, Саша и тётя Вера отправились на вокзал встречать. Из Симферополя в Ивано-Франковск поезд шёл так: сначала до Львова, там вагон отгоняли на запасной путь и перецепляли к поезду Львов – Черновцы. Пассажиры оставляли вещи в вагоне и шли гулять, а к вечеру возвращались и ехали в Ивано-Франковск.

Стоим мы на перроне, вместе с нами среди других встречающих администрация какого-то клуба, которые ждут Симферопольский оркестр. Все волнуются, так как поезд стоит пять минут, а куда прицепят вагон – в конец или начало – неизвестно. Половина встречающих бежит в один конец, половина в другой. Подходит поезд, вот и вагон Симферополь- Ивано-Франковск, но…из него никто не выходит! Показываются два проводника с мутными глазами и заплетающимися языками объясняют, что они перепутали время отбытия и поэтому все пассажиры остались во Львове! «Так мы им сказали приходьте в п’ять, а надо было в чотыре». 

-А инструменты где?! – кричит администратор клуба. 

-А тута! У нас все тута, довезём до Черновцов и там сдадим, не беспокойтесь!

Пока администратор орёт на одного из проводников и требует пустить его забрать инструменты, тётя Вера договаривается со вторым, что она заскочит и быстренько заберёт чемодан брата. Почему-то ей казалось, что она опознает папины тапочки моментально. Но увы, поезд трогается, а тётя Вера уже стоит на подножке и явно примеряется как бы соскочить, а поезд убыстряется и тут мой Саша с диким криком НЕЕТ! бежит за вагоном и вскакивает на ступеньку. Я с детьми на перроне. Поезд уехал. Всё. Занавес! Постепенно прихожу в себя и с ничего не понимающими детьми возвращаемся домой.

А дома гости, накрытый стол и уже не хватает не только брата именинницы, но и самой именинницы и моего мужа. И никто не может понять зачем они уехали в Черновцы, так как посреди моего рассказа Ленка начинает реветь, а тётя Надя кричать, что я сошла с ума.

Тем временем тётя Вера отыскала- таки родительские чемоданы и на следующей остановке им предложили сойти. Но есть ещё одна проблема – у них в кармане мелочь на трамвай, а никак не на поезд. Но тут уже протрезвевшие проводники, чувствуя свою вину, договорились с коллегами и посадили их на поезд в Ивано-Франковск.

Пока они добирались до дома, мы с гостями все же сели за стол и пили за благополучное возвращение юбилярши, что, наверное, и помогло. А утром появилась смертельно уставшая мама. А папа? Папа поехал в Черновцы за чемоданом. Так что растерянный, он появился только к вечеру, но так обрадовался, что вещи есть и мама не будет (как он себе уже представлял) спрашивать «как это не нашёл !!!» , что сразу расслабился и мы опять сели за стол доедать-допивать то, что осталось и каждый заново рассказывал как он… Ну вы уже всё знаете.         

Триумф

 

Кто же не мечтал о триумфе, хотя бы маленьком, хотя бы пустяковом. Если покопаться в памяти – да было, конечно было...

Год, наверное, 80-й или 81-й, то есть мы были уже родители со стажем, но ещё достаточно молодые, чтобы … Я задумалась. Чтобы что? Если чтобы валять дурака с удовольствием, то мы и сейчас ещё вполне. Ладно, довольно введений.

Мой муж съездил в командировку в Москву и привёз сыну игрушечный пистолет. В Киеве таких не продавали, в те времена много чего продавали только в Москве. Через пару дней после приезда мы праздновали день рождения, на который собралась вся наша весёлая компания.

Пистолет выглядел совсем как настоящий, копия какой-нибудь береты. Если честно, то я не очень разбираюсь в стрелковом оружии и максимум на что я способна это отличить пистолет от винтовки. Но все наши друзья в один голос утверждали, что прямо настоящий. Стрелял он пластиковыми пульками.

Все изрядно выпили, как было заведено в те годы. Кто-то предложил испробовать пистолет. Из спичечных коробков соорудили башенку. Мой муж с самым серьёзным видом тщательно прицелился и, как заправский ковбой, выстрелил. Башенка рухнула. Что тут началось! Немедленно были забыты и именинник, и даже мои пироги (не надолго).

Все мальчики хотели стрелять, все жены за них страстно болели. А пистолетик был один! Поэтому это мероприятие затягивалось. Но как ни уговаривали моего мужа повторить мастерский выстрел, он категорически отказывался. В этот вечер, как и во все последующие, больше никто и не попал. Триумф этого меткого выстрела вспоминается до сих пор.    

Киевский портной. Рассказ моей свекрови

 

В Киеве, на Подоле жил один еврей-портной, скажем Хаим. Жил в маленьком домишке с женой и детишками. Семью кормить надо, а какой на Подоле заработок? Вокруг одна голытьба – кому заплату поставишь, кому пару перелицуешь. Много ли заработаешь? Надо бы в верхний город перебираться, где публика почище. Да ведь нужен вид на жительство, а на какие гроши его купишь? Но все же копил наш портной копейку к копейке, полушку к полушке и снял на Владимирской, во дворе (от начальственных глаз подальше) комнатёнку. И начал зарабатывать чуть побольше. Да вот беда – хоть вечером-то надо же человеку выйти на свет божий, от иголки оторваться. Ну не на свет, ну хоть в темноте знаменитого киевского воздуха вдохнуть. Вот тут и ждала его беда – околоточный Степан. Спасали нашего портняжку быстрые ноги. Как увидит, что Степан к нему приближается – сразу бежать. Ну а Степан, ясное дело – за ним. Ему в сапогах да мундире, да с порядочным телосложением бежать тяжело, а у Хаима – ни сапог, ни телосложения, одно теловычитание, если позволите так выразиться. Но всё же иногда и догонял его Степан. И первым делом: предъяви вид на жительство. Приходилось откупаться. Степан, тоже не дурак, много не брал - спросишь раз больше, так портной и съедет к себе на Подол, за черту оседлости. Так они и бегали, пока скопил-таки Хаим нужную сумму и выправил себе вид на жительство. Вернулся к себе – и опять за работу, а свидетельство в карман положил. Вечером вышел на улицу разогнуть спину, а Степан уже тут как тут. Пустился Хаим бежать, по привычке. Но после опомнился и стал замедляться, а Степан тут уже со своим «стой! А ну покажи вид на жительство!» И Хаим достаёт бумагу и Степану показывает!

-Хаим, что же ты от меня бежал, раз у тебя бумага есть?

-А мне доктор для укрепления печени прописал по вечерам делать моцион, вот я и бежал

-Да ты же слышал, что я за тобой бегу, что же ты мне не крикнул?

-А я думал доктор и вам, ваше высокоблагородие, тоже прописал вечерний моцион.

Так что гуляйте вечерами – доктора говорят, что очень полезно.

Пока я писала этот рассказ, я задумалась о двух вещах: что же такое «вид на жительство» и как возникла черта оседлости. Недолгие поиски в Интернете привели к интересным статьям.

Вид на жительство в современном языке называется паспорт. В царской России паспорт был аналогом загранпаспорта. А вид на жительство требовался тем, кто поменял место проживания. То есть, ремесленник (неважно какого вероисповедания) мог спокойно прожить безо всякого документа до тех пор, пока не собрался переехать в другое место. Так что система пресловутой «прописки» изобретена отнюдь не большевиками, а за пару веков до этого. Вообще статья очень интересная и нет смысла пересказывать.

https://wolf-kitses.livejournal.com/141139.html

История пресловутой черты оседлости тоже весьма любопытна. Все началось с обычной конкуренции. Как только евреи-купцы стали чуть удачливее коллег, на них накатали «телегу», а дальнейшее известно. Так что я вам тоже предлагаю хотя бы просмотреть https://eleven.co.il/jews-of-russia/history-status-1772-1917/14679/ - полезно знать историю своего народа.

Да, а кто помнит что такое “перелицевать”?

Про Никиту

У нас во дворе появился новый мальчик – сообщила моя пятилетняя дочка – его зовут Никита. Он будет ходить с наш садик.

Через пару дней Никита пришёл в гости. Он перешагнул через порог и серьёзно представился: Никита Марулов. Представился по всем правилам этикета, с поклоном головы и, как помнится, даже шаркнул ножкой. Воплощённая вежливость и воспитанность. Так началось наше знакомство.

Семья переехала из Москвы. Кроме Никиты в ней были молодой папа и очень красивая мама. Никита оказался замечательным ребёнком, с которым случались всевозможные приключения.

Любовь

Как-то вечером раздался звонок: это папа Никиты и он очень просит Ниночку к телефону.

- Ниночка уже засыпает, завтра утром они встретятся в садике.

В трубке сдержанное похрюкивание  и:

-он говорит, что умрёт до утра, если не поговорит с Ниночкой!

Я сочла причину уважительной. Пришлось поднять ребёнка из кровати и отправить разбираться с пятилетним Ромео.

Болезни.

Никита не был особо болезненным, но каким-то невезучим. Он переболел желтухой, сломал ручку, упав с дерева, в первом классе его забрали с аппендицитом прямо из школы. Это всё не уникально. А вот как-то зимой он с родителями поехал в деревню к бабушке и его …укусила лошадь. Укус был серьёзным – пришлось зашивать рану. Никита объяснил мне это так: понимаете, тётя Ира, на мне была кроличья шуба, а лошади питаются кроликами, и она меня укусила, так как думала, что я кролик.

Никита и урок труда

Первый класс. Урок ручного труда, пришивание пуговицы. Набор для уроков, конечно, собирала мама. Она выбрала большую и яркую красную пуговицу с двумя дырочками. Такую, чтобы пришивать было не сложно. Никите пуговица понравилась. Зачем пришивать такую красоту к какой-то тряпочке. Недолго думая, он снял школьную форменную курточку, отрезал среднюю пуговицу и пришил красную. Вполне хорошо пришил и гордо пришёл домой показать свои успехи.    

Никита и попугай.

В первом или втором классе Никите купили попугайчика. Мы с дочкой зашли на него посмотреть. Чудный зелёненький волнушка прыгал по клетке. Я буду учить его говорить – сообщил Никита.

Месяца через два-три встречаю мальчика и спрашиваю, как успехи попугая.

-Не очень, он выучил только одно слово

-Какое?

-Тьфу-ты!

- Как это, почему?

-Понимаете, я ему говорю: скажи «здрасьте», а он молчит. Я повторяю и повторяю, а он молчит и или чирикает. я ему говорю: скажи- «Никита», а он молчит. Я говорю «тьфу ты!» и ухожу. И так много раз. А теперь он говорит «Тьфу-ты» И ВСЁ!

Я выразила своё восхищение и сказала, что это совершенно необыкновенный попугай, другого такого нет.

 Через пару дней встретила во дворе маму Никиты и тоже восхитилась необыкновенным попугаем. Мой восторг плохо сочетался с выражением её лица. Оказалось, вся история была плодом Никитиной фантазии от начала до конца.

 Никита и драс-охотник

Моя дочка и Никита ходили в кружок английского языка, которым руководил совершенно необыкновенный человек, Сергей Семёнович. У него была своя особая система и дети довольно быстро и легко начинали разговаривать, читали стихи и играли в разные английские игры.

В классе втором или третьем я решила дополнить их знания и дать немножко чтения и грамматики. Мы с Никитиной мамой решили, что вдвоём детям будет веселее. Моих знаний вполне должно было хватить. На одном из первых уроков читаю текст и в нём фраза  «Mr. Smith is a good hunter».

-Никита, переведи

-Мистер Смит, ..мистер Смит… мистер Смит…

- Ты не знаешь слово «hunter»?  Hunter – это охотник. Теперь переводи.

 -Мистер Смит, ..мистер Смит… мистер Смит…

- Ты что, забыл что такое «good»? Вспомни- good morning, good evening. Вспомнил?

И Никита, с напряжением в голосе выдаёт: «Мистер Смит драс-охотник!»

-Что-что? – не поняла я

-Ну как же, тётя Ира – в голосе уже чувствуются слёзы - good morning – это «дравствуйте», значит good – это «драс», а morning – это «твуйте»!

Никита и рыбка

Класс четвёртый ли пятый. Жаркий май месяц. Детей повезли на экскурсию за город. Лес, речка – чудесный день. Никита поймал рыбку. Гордый своим успехом – единственный в классе – он посадил рыбку в банку с водой и торжественно вёз маме. Погрузились в автобус. Никите досталось место у окна. Ехали довольно долго, а тут ещё час пик, в городе застревали на каждом светофоре. На очередной такой остановке правее автобуса остановился троллейбус с открытыми, по случаю жары, окнами. На сидении напротив Никиты сидела толстая тётка в цветастом платье. И вдруг Никита выхватил свою рыбку из банки и через два окна запустил ею в тётку. И рыбка точно приземлилась к тётке на колени. Автобус тронулся под дикий визг, доносившийся из соседнего троллейбуса.

Через несколько лет семья опять куда-то переехала и где они сейчас я не знаю. А в памяти остался весёлый и находчивый мальчик с очень нестандартным мышлением.