Чтение 2025

 

 

Традиционно – моя таблица прочитанного/прослушанного за год.

Автор	Название	Оценка. Впечатление
Николай Цискаридзе		5++++ Замечательные мемуары. С огромным удовольствием прочла, а потом ещё и посмотрела в записи прекрасные балеты о которых он пишет
А.Кронин	Замок Броуди	Классический английский роман. Лет 30 тому назад он мне понравился бы больше
Рои Хен	Души	Очень необычно. Удовольствия от чтения у меня не было, хотя написано мастерски
Ван Гулик	Знаменитые дела судьи Ди	Решила отдохнуть и почитать детектив. Не для меня это. Пол книги – китайские пытки. Правда, описаны они так обыденно, что даже не становится страшно. Детективная часть тоже не вызвала у меня большого интереса.
Ромен Гари	Обещание на рассвете	Это, по сути, автобиография. И хотя Ромен Гари на самом деле Роман Кацев, еврей из России, переехавший во Францию в возрасте лет 12-ти, но по поведению, по стилю он бесспорно французский писатель. Не даром он получил две Гонкуровские премии, что вообще немыслимо, так как по уставу эту премию дважды не присуждают. Но Гари опубликовал роман под псевдонимом и только после его смерти раскрылось кто действительно автор. И личность писателя, и сам роман интересны, стоит прочесть.
Евгений Шварц	Мемуары	Люблю мемуарную литературу. Наиболее яркие страницы о Чуковском, Маршаке, Лебедеве. Особенно о Чуковском. Одна мысль, не важно о ком очень понравилась *) https://libking.ru/books/nonf-/nonf-biography/1056158-26-evgenij-shvarc-memuary.html#book
Тэффи	Воспоминания	Небольшая книжка об очень кратком периоде жизни писательницы. Может два года, может три, не более. 1918й-? Отъезд из Петербурга – Москва- Киев- Одесса- Новороссийск и в конце пароход уплывает к далёким берегам. Казалось бы, я  не мало читала об этих годах, но пожалуй такой картины жизни, полной катастрофы, абсурда и чудовищности происходившего тогда в России я не читала. Может быть потому, что это не роман или повесть, а просто воспоминания, калейдоскоп событий. Три цитаты читайте ниже**)
Дина Рубина	Наполеонов обоз	Прочитала страниц 50 и бросила – не интересна мне российская жизнь. Не хочу.
Ф.Д.Джеймс	Неестественные причины	Неплохо написанный детектив
Митико Аояма	Вы найдете это в библиотеке	5+ Чудесная книга. Добрая и тёплая. Вроде бы совершенно очевидные идеи: 1)    если вам плохо, вы на распутье, не знаете что делать, начните делать что-нибудь и постепенно найдёте свой путь. Не ждите, что за вас что-то может решиться само. 2)    В мире очень многое переплетено, люди связаны между собой, хотя даже не подозревают о существовании кого-либо, кто может быть важен для тебя 3)    Человеку зачастую нужно от чего-то оттолкнуться, чтобы понять, что ему нужно Совершенно тривиально, а вместе с тем написано интересно. Ну и плюс японские реалии, которые мы не знаем.
Алан Милн	Сборник рассказов Столик у оркестра	Большинство – отличнейшие рассказы, с типично английским юмором. Получила удовольствие от чтения
О.Дорман Л.Голубкина	Я медленно открыла эту дверь	Людмила Голубкина была редактором кино. Это записанный Дорманом рассказ о ней и воспоминания тех, кто её знал и любил. Интересно.
С.А. Ермолинский	О времени, о Булгакове и о себе	Интереснейшие воспоминания о Булгакове. Для меня много нового. Уже после смерти Булгакова Ермолинский был арестован и два года провёл в тюрьмах под следствием. Очень страшно. И неожиданная цитата, которую хочу сохранить ***) Этот разговор происходил году в 1936м -1938м. Можно легко понять ЧТО прочитал Булгаков.
Громова Наталия Александровна	Скатерть Лидии Либединской.	Казалось бы сама Либединская написала о себе в чудесной книге Зелёная лампа. Я её читала еще в Киеве, а тем не менее помню. Поэтому думала, ну что ещё можно о ней написать. Читала и не могла оторваться. Очень советую.
А.Н.Крылов	Мои воспоминания	Замечательная книга, поскольку написана выдающимся человеком. Александр Николаевич Крылов - кораблестроитель, специалист в области механики, математик, академик. Он прожил яркую жизнь (1863 -1945), очень многое успел. ****)
Жоэль Диккер	Книга Балтиморов	Отлично написанный роман с некоторым налётом детектива. Правда, когда я поняла, что автор – швейцарец моё доверие к описанным ярко американским реалиям несколько пошатнулось. Тем более, что кое-что в описании современной американской школы показалось мне ещё при чтении несколько надуманным и чересчур литературным. Но это не главное. Главная ценность романа, как мне кажется, в иллюстрации  того, как развивается личность. В романе описано детство и взросление главных героев. Необычных, очень способных и ярких мальчишек. И мы видим к чему они пришли и можно обсуждать почему. Не хочу портить прочтение тем, кто примет мой совет прочитать и не раскрываю сюжет. А второе, это опять же иллюстрация того, что события, которым мы вроде бы свидетели на самом деле совсем не те, чем кажутся. Потому что мы никогда не видим всего и не стоит делать выводы не зная всей картины.
Жоэль Диккер	Загадка номера 622	То ли переводчик ужасен, то ли действительно неудача автора. Если в Книге Балтиморов все персонажи живые, то в этом детективе герои выдуманные. Кроме одного – реального человека Бернара Фаллуа, издателя, которому посвящена книга. Воспоминания о нём вкраплены в сюжет и они хороши. Правда таких разгадок загадочного убийства как в этом детективе мне ещё читать не доводилось. В фантазии автору не откажешь. Но литературно, по моему мнению, очень слабо.
Моше Привес	Узник надежды	Я читала эту книгу пару лет тому назад. А сейчас перечитала. Мы были в гостях у друзей в Рамоте, которые живут рядом с улицей Моше Привеса. И я стала рассказывать какой это был потрясающий человек. В процессе рассказа поняла, что кое-что позабылось. И я задалась целью купить эту книгу. В электроннке её нет. Удалось. Я считаю, что все в Беер Шеве должны бы её прочесть. Теперь мои друзья читают по очереди. Если кто-то хоче присоединиться, дайте знать, запишу в waiting list.

 

*) Скаковая лошадь прекрасна, когда бежит, — ну и смотри на нее с трибун. А если ты позовешь ее обедать, то несомненно разочаруешься.

Ведь как это верно, а то мы думаем, что каждый актёр – кладезь мудрости

**)

Потом вплыла в наш кружок очень славная провинциальная актриса. У нее украли бриллианты, и в поисках этих бриллиантов обратилась она за помощью к комиссару по уголовному сыску. Комиссар оказался очень милым и любезным человеком, помог ей в деле и, узнав, что ей предстояло провести вечер в кругу писателей, попросил взять его с собой. Он никогда не видал живого писателя, обожал литературу и мечтал взглянуть на нас. Актриса, спросив нашего разрешения, привела комиссара. Это был самый огромный человек, которого я видела за свою жизнь. Откуда-то сверху гудел колоколом его голос, но гудел слова самые сентиментальные: детские стихи из хрестоматии и уверения, что до встречи с нами он жил только умом (с ударением на «у»), а теперь зажил сердцем.

Целые дни он ловил бандитов. Устроил музей преступлений и показывал нам коллекцию необычно сложных инструментов для перекусывания дверных цепочек, бесшумного выпиливания замков и перерезывания железных болтов. Показывал деловые профессионально-воровские чемоданчики, с которыми громилы идут на работу. В каждом чемоданчике были непременно потайной фонарик, закуска и флакон одеколону. Одеколон удивил меня.

«Странно – какие вдруг культурные потребности, какая изысканность, да еще в такой момент. Как им приходит в голову обтираться одеколоном, когда каждая минута дорога?»

Дело объяснилось просто: одеколон этот заменял им водку, которую тогда нельзя было достать.

Половивши своих бандитов, комиссар приходил вечером в наш кружок, умилялся, удивлялся, что мы «те самые», и провожал меня домой. Жутковато было шагать ночью по глухим черным улицам рядом с этим верзилой. Кругом жуткие шорохи, крадущиеся шаги, вскрики, иногда выстрелы. Но самое страшное все-таки был этот охраняющий меня великан.

Иногда ночью звонил телефон. Это ангел-хранитель, переставший жить умом (с ударением на «у»), спрашивал, все ли у нас благополучно.

– Едут, – сказала про нас рябая, с бородавкой. – Едут, а чего едут и зачем едут – и сами не знают.

– Что с цепи сорвавши, – согласилась с ней другая, в замызганном платке, кончиками которого она элегантно вытирала свой утиный нос.

Больше всего раздражала их китайская собачка пекинуа, крошечный шелковый комочек, которую везла на руках старшая из наших актрис.

– Ишь, собаку везет! Сама в шляпке и собаку везет.

– Оставила бы дома. Людям сесть некуды, а она собачищу везет!

– Она же вам не мешает, – дрожащим голосом вступилась актриса за свою «собачищу». – Все равно я бы вас к себе на колени не посадила.

– Небось мы собак с собой не возим, – не унимались бабы.

– Ее одну дома оставлять нельзя. Она нежная. За ней ухода больше, чем за ребенком.

– Чаво-о?

– Ой, да что же это? – вдруг окончательно взбеленилась рябая и даже с места вскочила. – Эй! Послушайте-ка, что тут говорят-то. Вон энта, в шляпке, говорит, что наши дети хуже собак! Да неужто мы это сносить должны?

– Кто-о? Мы-ы? Мы собаки, а она нет? – зароптали злобные голоса.

Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы дикий визг не прервал этой интересной беседы.

----

О дальнейшей судьбе этого самого князя Я. рассказывают очень удивительную историю. В одном из южных городов он в конце концов попался врагу в лапы. Был судим и приговорен к каторге. Никакой определенной каторги в те времена у большевиков не было, и посадили князя просто в тюрьму. Но вот понадобился властям для их собственного обихода прокурор, а городок был маленький, люди образованные разбежались либо попрятались, а про князя знали, что он кончил юридический факультет. Подумали и надумали: приказали ему быть прокурором. Приводили под конвоем в суд, где он обвинял и судил, а ночевать отводили снова на каторгу. Многие, говорят, ему завидовали. Не у всех были обеспеченные стол и квартира…

***)

[Булгаков - Ермолинскому ]

Видишь— «Литературное наследство». Старый номер. Тридцать первый год. Первая книжка. Издана, представь себе, РАППом. Во как! Редактор — Леопольд Авербах^[77]. Да-да, тот самый. Главный воитель со всяческой крамолой. Ха! А опубликованы там неизданные очерки Салтыкова-Щедрина. Рылся сегодня в старье и вдруг натолкнулся. Изволь послушать. Речь тут идет о некоем Младе-Сморчковском. Он выпрыгнул через стену из тюрьмы и вскоре достиг необычайных начальственных высот. До него был тоже Младо-Сморчковский и почитался первым, но помер, весьма оплаканный своими подчиненными. Но так как он помер, то новый Младо-Сморчковский объявил первым себя.

И никто не возражал. Это оказалось вполне справедливым, ибо его действия поистине поразили современников своей громадностью. Зачитываю некоторые из его предначертаний. Что же он сделал? Во-первых, сочинил статистику, причем, оказалось, против прежнего всего вдвое и втрое; во-вторых, увеличил доходы, открыв для них новый источник в неистощимой мужицкой спине; в-третьих, обеспечил народное продовольствие, наблюдая, дабы обыватели отнюдь не потребляли сверх действительной надобности; в-четвертых, улучшил пути сообщений, не довольствуясь дорогами известными и существующими, но бесстрашно пролагая пути даже там, куда до того времени не ступала нога человеческая; в-пятых, обуздал газетчиков и писателей; в-шестых, обуздал дух своеволия, а поборников устности и гласности разослал по городам; в-седьмых, обуздал лжеучения. Узнав, что в одном городе существует вредная секта, собрал последователей оной и предложил им оставить свои заблуждения. Что ими и было в точности выполнено. В-восьмых, обуздал невежество, назначив краткие сроки для приобретения полезных знаний; в-девятых, обуздал безнравственность; в-десятых, вообще обуздал обывателей.

Закончив чтение, Булгаков посмотрел на меня и вздохнул:

— Ну, каков Михаил Евграфыч? И ведь печатают! А как не печатать? Зачислен в святцы борцов за передовые идеи! Лопнуть можно от зависти!.. Эх, классики, классики! И еще жаловались, что пишут в намордниках! А нам, а мне что дозволено?

****) Начало книги посвящено детству и юности. На этих страницах встречаются имена Сеченова, Филатова, позже Капицы. Круг образованной российской интеллигенции был весьма узок. Так что если где-то и происходил геноцид, то это в СССР. И он преуспел. Лучших или уничтожали или выгоняли. Вот и пришла Россия к сегодняшнему состоянию.

Вот ещё забавная цитата из книги:

С началом Крымской войны отец был вновь призван на военную службу и определен во вторую легкую батарею 13-й артиллерийской бригады, на вакансию, оставшуюся свободной после Л. Н. Толстого, переведенного в другую бригаду.

Л. Н. Толстой хотел уже тогда извести в батарее матерную ругань и увещевал солдат: «Ну к чему такие слова говорить, ведь ты этого не делал, что говоришь, просто, значит, бессмыслицу говоришь, ну и скажи, например, «елки тебе палки», «эх, ты, едондер пуп», «эх, ты, ерфиндер» и т. п.

Солдаты поняли это по-своему:

— Вот был у нас офицер, его сиятельство граф Толстой, вот уже матерщинник был, слова просто не скажет, так загибает, что и не выговоришь.

А вот цитата совсем другого рода и из другого времени. О том как нужно уметь вести переговоры.

Прошло еще 22 года. Я был в заграничной командировке, и мне поручили быть главнонаблюдающим за постройкою громадных (16 000 тонн водоизмещения и 14 000 куб. метров грузоподъемности) танкеров «Нефтесиндикат» и «Советская нефть», перепроектированных по моим указаниям. Постройка корпусов производилась на заводе «Chantiec Navals Francais» близ г. Caën в департаменте Calvados в Нормандии.

Председателем правления общества был строитель этих заводов М. Dhôme, бывший воспитанник политехнической школы и затем школы морских инженеров. Он часто вспоминал, как ему приходилось изучать и отвечать на экзаменах мою теорию качки корабля на волнении: «C'était raide» (это было трудно). Мы с ним сошлись и довольно часто беседовали не только о постройке танкеров.

Как-то он мне говорит:

— Я еду в Польшу торговаться о заказе четырех эскадренных миноносцев; морской министр там теперь Свирский; может быть, вы его знаете и хотите передать ему привет.

— Свирский — мой ученик по морскому училищу и, более того, мой соплаватель на «Аскольде». Вы можете его заинтересовать, спросив, где он был, что он делал в 1902 г. 10 сентября (по старому стилю) в 3 часа дня, а если он забыл, то вы ему напомните.

Затем Dhôme мне рассказывал, что когда в маленьком перерыве деловых переговоров он задал этот вопрос Свирскому, то Свирский был удивлен и сказал, что в сентябре 1902 г. он ушел в плавание на крейсере «Аскольд».

— «Аскольд» в это время стоял в алжирской гавани, а вы купались на пляже в Мустафе.

— Помню, помню — с Крыловым! — и начал про меня расспрашивать.

— Переговоры приняли как бы дружеский характер и окончились удачно, — добавил Dhôme. — Вы мне этим воспоминанием оказали большую услугу. Всякому приятно вспомнить молодость, и хорошее настроение при переговорах способствует их успеху.

А вот абсолютно точное наблюдение:

«Затем долголетней практикой я убедился, что если какая-либо нелепость стала рутиной, то чем эта нелепость абсурднее, тем труднее ее уничтожить.»

О способностях Крылова:
Русско-норвежскому обществу был предложен такой пароход, почти новый. При осмотре все было исправно, машина и котлы чистые, а между тем ход его даже в тихую погоду при расходе угля около 0,7 кг на силу в час составлял всего около 7 узлов. Я зашел в Лондоне в контору этого пароходства, чтобы посмотреть чертежи, их не оказалось, но была отлично сделанная модель парохода, примерно в ¹/₁₀₀ натуры. В конторе работал сам владелец, почтенный, весьма любезный и симпатичный старик. По модели я увидел, что диаметр винта был непомерно велик, так что когда лопасть проходила через вертикальное положение, то между ахтерштевнем и лопастью оставался просвет меньше 6 д.

— Сэр, винт на модели сделан точно по масштабу? — спросил я старичка.

— О да, наверное, вполне точно.

— Когда введете ваш пароход в док для окраски, велите обрезать лопасти винта на 8–9 д., пусть механик ставит регистр по-прежнему, минутное число оборотов увеличится, и корабль ваш пойдет быстрее при том же расходе угля и будет развивать 9 или 9,5 узла, а если вы затем поручите хорошему заводу поставить новый винт, то получите не менее 10 узлов.

Затем я узнал, что он приходил в Русско-норвежское общество узнать, кто я такой, после чего послушался моего совета и, примерно, через полгода зашел ко мне:

— Я обрезал лопасти винта на 9 д., пароход теперь ходит 9,5 узла, я не знаю, как и благодарить вас за ваш совет.

— С меня достаточно и того, что вы сами зашли мне сообщить о достигнутых результатах.

— Я удивляюсь, как вы сразу увидали, что надо делать.

— Я тридцать два года читаю теорию корабля в Морской академии в Ленинграде.

 

 

 

 

Чтение 2024

 

 

Традиционно – моя таблица прочитанного/прослушанного за год.

Автор	Название	Оценка. Впечатление
גלינה רון-פרד -עמית	אהבה במחתרת	Впервые прочла книгу на иврите. Подростковая литература. Тем не менее интересно, поскольку время сороковые, Британский мандат. Борьба Лехи и Хаганы, настроения среди разных людей. Отношение к британцам. Мы видим это глазами подростка.
Олег Дорман	Подстрочник. Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана	5 Лунгина – переводчик с французского, немецкого, скандинавских языков. Прожила интересную жизнь. Знала многих известных и ярких людей. Прожила и сталинскую эпоху, и войну, и дожила да Горбачева. Очень интересно о многих и о времени.
Николай Носов	Тайна на дне колодца*)	Литературно книга слабая, очень советская, слишком советская. Но в ней Киев и Ирпень в начале века, в первые годы советской власти, во время Гражданской войны и вплоть до 30-ч годов. И это интересно. Киевлянам рекомендуется.
Паскаль Киньяр	Все утра мира	Никогда не понимала французскую литературу, за редкими исключениями. Эта книга не стала исключением. Не понравилось и не поняла чем она интересна.
Джером Клапка Джером	Трое в лодке не считая собаки	Конечно, я читала эту книгу раньше, лет 50 тому назад или более. При всей моей любви к английской литературе и английскому юмору эту книгу я не полюбила.  Она мне показалась больше нудной, чем смешной. Зато сейчас я прослушала ее с наслаждением в исполнении Юрия Зборовского. Тонкий юмор в сочетании с умными наблюдениями. К тому же в книге множество исторических экскурсов и описаний городков вдоль Темзы. На месте англичан я бы устраивала экскурсии по этой книге. Впрочем, возможно они и есть.
Эдвин Гилберт	Камни его родины	5+ Во-первых это прекрасный роман. Во-вторых его главные герои – архитекторы и немало страниц посвящено архитектуре, что не часто. В-третьих, это и книга об американском антисемитизме, поскольку самый главный герой наполовину еврей. Очень рекомендую.
Додж Мэри Элизабет Мэйпс	Серебряные коньки	Чудесная детская книжка. Очень познавательно про Голландию. Интересно, что автор никогда не бывала в этой стране. Как без интернета она столько о ней знала? Ответа у меня нет. Написано, что Голландия была ее увлечением. Что она собирала разные сведения о Голландской архитектуре, живописи, истории и нравах. Кроме Серебряных коньков есть у нее и другие книги, где действие происходит в Голландии
Андрей Макаревич	Остраконы	Это сборник чудесных… Чудесных чего? Эссе? Рассказов? Воспоминаний? Называйте как хотите –читаешь книжку и общаешься с автором. Очень умным, интересным и остроумным автором. Вроде как сидишь с ним за столом и течёт беседа друзей, перескакивая с темы на тему. Хорошее чтение.
Пелам Вудхаус:	Любовь со взломом	Милое развлекательное чтение. Удивительно, Вудхауз дожил до 1975года, а ощущение, что он жил и творил до первой мировой войны. От остался в прошлой эпохе. Для читателя вроде меня это только приятно – никаких проблем, никаких больших переживаний, красивая беззаботная жизнь. Развлекайтесь, господа.
Ирвин Ялом	Когда Ницше плакал	Интересная идея – два исторических лица (Ницше и доктор Йозеф Брейер) никогда не встречались в жизни, но вполне могли бы. Роман о их мнимой встрече и общении. А все остальные детали вполне реальные. И основные персонажи тоже. Многое узнаешь о рождении психоанализа и о философии Ницше. Понравилось.
Карстен Хенн	Служба доставки книг	4+ Милая книга для отдыха. Почти сказка. Понравится взрослым, которые любят детские книги. Любопытно, что автор – винный критик и винодел. А также автор двух триллеров о собаках. Но они пока не переведены.
Ирвинг Шоу	Две недели в другом городе	4 Вполне добросовестный роман. Как всегда с яркими образами. В середине чуть нудноватый, но потом захватывает.
Михаил Энде	Бесконечная история	5+ Прекрасная, умная книга. Вроде бы для детей, но гораздо глубже, чем просто детская книжка. Например, очень умная мысль о том, что читать фантазийные книги, придумывать невероятные истории – это очень хорошо. Но жить одними фантазиями нельзя. Когда дети начинают читать одни только фэнтези и приключения, это их не развивает. В этом можно застрять и надолго.И с такой потрясающей фантазией, что трудно представить как такое можно придумать. Можно смело читать перед сном – плохих снов не будет.
Джим Уайт	Джеймс Хэрриот	5 Это биография Джеймса Хэрриота, написанная его сыном. Очень интересно, если, конечно, читали книги Хэрриота. Я их очень люблю.
М.Л.Гаспаров	Занимательная Греция	5 Чудесная книга об истории древней Греции. Не могу похвастаться, что все запомнила, но очень многое прояснилось. Написано настолько просто и интересно, что прочла сама и выборочно прочитала детям
Тосикадзу Кавагути	Пока не остыл кофе. Кофе еще не остыл.	5 Трудно определить жанр. Вроде бы путешествие во времени – это фантастика. Но кроме этого факта в остальном абсолютно реалистические рассказы. Добрые и милые. Современная Япония с японской психологией и реалиями. Очень тёплое чувство после прочтения.
Кейт Аткинсон	Боги среди людей	4+  Интересный роман. Вторая книга этой автора, что я читаю. Написано отлично, все персонажи вскоре воспринимаются как хорошо знакомые люди. Как и в предыдущем романе тот же приём: есть некая переломная точка в судьбе главного героя и в конце книги описывается, не так подробно, что было бы если бы события пошли другим путём.  И повисает вопрос – а что же лучше. Книга не лёгкая, тяжёлого в жизни героя много.
Жоэль Диккер	Правда о деле Гари Квеберта	4- Детектив. Как детектив – средне. Ошибки в расследовании просто явные. Кто убийца я догадалась много раньше следователя. Еврейская мама главного героя просто какая-то карикатура. Впрочем, она большой роли не играет. Изменение характера главного героя – это действительно интересно написано. Описание мест и быта отличное. Но в целом 500 страниц надоедают.
Рэй Брэдбери	Рассказы	Брэдбери – мастер рассказа, написал их множество. В youtube есть рассказы, которые мастерски читает Алексей Миронов. Но и не только он. Не все рассказы мне одинаково понравились. Вот те, что особенно понравились: «Секрет мудрости"» «Одна единственная ночь» «Рассказ о любви» «Апрельское колдовство» «Обмен» Во многих из этих рассказов нет ничего фантастического. Но как же ярко они написаны!*
В.Зисман	Путеводитель по оркестру и его задворкам	5+ https://www.litres.ru/book/vladimir-aleksandrovich-zisman/putevoditel-po-orkestru-i-ego-zadvorkam-8682346/chitat-onlayn/ Второй раз читаю и не менее интересно. Буду еще перечитывать.
Эрик Сигал	Однокурсники	5 Прекрасный роман. В отличие от других произведений это как бы панорамный, не камерный роман. Герои принадлежат к разным группам общества, с разными корнями. В книге прослеживается судьба пяти гарвардцев, учившихся вместе с 1955 по 1958год. Самая яркая и интересная часть – студенческие годы. Сам автор – выпускник Гарварда 1958года. Так что нравы, обычаи и обстановка Гарварда описана им не понаслышке. Дальнейшие страницы не все равноценно хороши. Но всё равно вцелом отличная книга и большое удовольствие от чтения
Менахем Бегин	Белые ночи	Автобиография, охватывающая период от ареста НКВД и до Израильского периода. Честная книга очень мужественного человека.
Даниэль Гордис	Менахем Бегин. Битва за душу Израиля	5 +Это невероятно интересно для тех, кого интересует история Израиля. Очень рекомендую. Книга написана с большой симпатией к Менахему Бегину. То, что пришлось испытать этому человеку, кажется просто невыносимым. И я не имею в виду ужасы ГУЛАГа. В первую очередь – очень непростые решения, которые ему приходилось принимать.  Из книги многие события прошлого становятся яснее. И понятно, что многие сегодняшние проблемы уходят корнями в прошлое.
Жолт Харшаньи	Грёзы любви	4 Я эту книгу слушала, не читала. Книга – биография Ференца Листа. Было бы хорошо, если бы не огромное количество подробностей по увлечениям и романам Листа разными женщинами. Поскольку я мало знаю о Листе, то слушала с интересом. Это еще и портрет времени, и встречи со многими выдающимися людьми – Сальери, Бетховен, Бальзак, Мюссе, Гюго., Вагнер , Шопен и очень многие другие.

*Рэй Брэдбери. Секрет Мудрости:

«Комната была точно большой теплый очаг, где светло от незримого пламени и притом уютно. Лениво поглядывали оранжевыми зрачками несколько тлеющих угольев в камине. В этих стенах медленно разливалась, иссякала и вновь их наполняла музыка. Единственная лимонного цвета лампа освещала стены, солнечно желтые, как лето. Безупречно натертый паркет поблескивал темной рекой, и по этой глади плыли коврики, ярким оперением -- ослепительной голубизной, белизной, сочной зеленью джунглей -- подобные птицам Южной Америки. Тут и там на четырех столиках в белых фарфоровых вазах горели безмятежными щедрыми кострами свежесрезанные оранжерейные цветы. И со стены над камином смотрел на все это портрет серьезного юноши с глазами того же цвета, что изразцы камина, - ярко-синими, так и сверкающими умом и радостью жизни.» Не правда ли эта комната сразу возникает перед глазами и создаёт настроение?

 

*) - Цитаты

Николай Носов Тайна на дне колодца.

Таким образом, Февральская революция, которая произошла, когда я второй год учился в приготовительном классе, не была неожиданностью для меня, но в то же время она совершилась неожиданно, как случается то, чего давно с нетерпением ждешь. Сейчас я уже не помню, на каком из уроков явившийся в класс учитель с торжественной значительностью в голосе объявил нам, что произошла революция и царь Николай Второй отрекся от престола.

Это сообщение вызвало всеобщее ликование. И тут же обнаружилось, как понимали мы, дети, смысл происшедшего. В нашем представлении слово “революция” было равнозначно словам “свобода”, “воля”. А свобода, по нашему мнению, была, когда каждый мог делать, что ему хочется, и не делать, чего не хочется; следовательно, мог бы и не учиться, потому что учиться нам, в общем-то, не хотелось. Кто-то из учеников тут же выскочил из-за парты и, несмотря на присутствие учителя, широко распахнул дверь и выбежал вон из класса. Вслед за ним бросились и мы, то есть все остальные.

Коридор быстро заполнялся учениками, выбежавшими из других классов. Все мы с диким визгом, криком и гиканьем ринулись вниз по лестнице, словно лавина с гор, и, выбежав на улицу, принялись рвать в клочья свои тетради, дневники и даже учебники. Весь коротенький Рыльский переулок был густо усеян изорванными листочками из книг и тетрадей.

На следующий день поднялся сильный ветер. Он вымел из Рыльского переулка все эти бумажки прямо на Софийскую площадь. Они кружились в воздухе, словно птичья стая, вокруг памятника Богдану Хмельницкому. И железный гетман, сидя на железном коне, властно указывал на вихрившиеся вокруг обрывки бумаги своей гетманской булавой. Мне запомнилась эта картина.

 

Ярмарка — это не обычный рынок или базар. На базаре продают овощи, фрукты, зелень, мясо, рыбу — в общем, все, что годится в пищу. А на ярмарке — все остальное. То есть все, что нужно крестьянину в его хозяйстве. А также все, что ему не нужно. Вернее сказать, то, что у него есть лишнего, что он хочет или может продать или специально изготовил на продажу. Лен, конопля, пенька, лыко, мочало, пух, перо, шерсть, волос, кожи, метлы, овчины, корзины, лукошки, бочки, кадушки, корыта, решета, ведра, тазы, грабли, лопаты, гончарные изделия, кони, волы, коровы, козы, овцы, куры, гуси, маленькие поросята…

Над всем этим шум, гомон, крик. Все на всяческие лады расхваливают свои товары. Не стесняются в средствах, чтоб привлечь к себе внимание. Крестьянка, торгующая гончарными изделиями, подняла над головой горшок и старательно колотит по нему палкой. Торгующий бочками не только орет во все горло, но и стучит скалкой по бочкам, извлекая из них громоподобные звуки. Продавец скобяных товаров схватил какую-то железяку и колотит ею изо всех сил по ведру или лопате…

— Ведра! Ведра! Лопаты! Грабли! Продаем, чуть не даром отдаем! Ведра! Лопаты! Косы! Серпы!

— Бочки! Кадушки! Корыта! Навались, у кого деньги завелись!

— А ось глэчики (горшки, значит), глэчики, макитры, кухлыки, крынки! Глэчики! Ось, купать горшенятко!

— Скильки за цю макитру?

— Два карбованци.

— Що?!

— Два рубли, кажу.

— Дорого!

— А скильки б вы далы?

— Пять копийок.

— А трясця вашей матери! Идить по три чорты! От як дам цэю макитрою! Матери твоей ковинька!

На ярмарке невозможно побыть, чтоб не услышать чего-нибудь по адресу своей матери. Еще ничего, если ей пожелают трясцю или ковиньку, а не что-либо похуже того.

— Глэчики! Миски! Макитры!

— Бочки! Кадушки! Навались!

Бум! Бам! Блям! Бах! Трах! Звяк! Бряк! Топ! Мык! Хрюк! Кряк! Гогот!

 

Сбылась наконец моя мечта поселиться в большом пятиэтажном каменном доме с балконами, с затейливыми лепными украшениями на стенах, красивыми каменными статуями у подъезда или над подъездом.

Дом этот был на углу Большой Караваевской и красивейшей Марино-Благовещенской улиц, по левую сторону, если идти от Галицкой площади. Здесь было все, чего мне хотелось: и лепные украшения, и статуи, и даже кариатиды, то есть красивые каменные женщины, которые, закинув за голову руки, поддерживали снизу балконы. Таких женщин было по две штуки под каждым балконом. Обе улицы утопали в зелени деревьев, по обеим ходил трамвай, что, по тогдашним моим понятиям, было достоинством, а не недостатком.

Перед домом как со стороны Караваевской, так и со стороны Марино-Благовещенской были палисадники с большими остролистыми кленами.

 

Марино-Благовещенская – Саксаганского

Караваевская - Толстого