Основа семейного счастья

 

Леночка была молодой и миловидной. Главным её талантом было умение вести переговоры. Талант оказался вполне востребованным и Леночку посылали в разные концы страны Советов, которая в те годы существовала в неурезанном виде и никаких признаков скорого развала рядовые граждане не замечали. Леночка ездила всегда одна. Начальство о ней заботилось и в любой точке Союза её ждал одноместный номер с непременными удобствами в конце коридора. Но вот в городе Туле с ней стряслась беда. Ночью дала о себе знать старая болезнь, молчавшая долгие годы. Вокруг стояла полная тишина и, парализованная страхом, Леночка не тушила свет и ждала утра. Под утро уснула, приступ прошёл.

Вернувшись домой, занялась здоровьем, всё опять стало налаживаться, но остался страх. Страх остаться ночью одной. У Леночки был муж и пара чудных детишек, так что дома ночное одиночество ей нисколько не угрожало. А вот командировки её теперь пугали. Год начальство терпело, но через год стало ясно, что пора ехать. Леночка поставила условие: поеду, если буду жить в двухместном номере. Тем более, что ехать предстояло в Сибирь, в Новокузнецк. Город этот знаменит литературно. В нём, выйдя из острога, на несколько лет поселился Ф. Достоевский. А через 80 лет В. Маяковский предрекал городу счастливое будущее: «здесь будет город-сад». Всё это Леночка знала, поскольку в Новокузнецке уже бывала и с заводской гостиницей была знакома. В ней, помнилось, все номера были одноместные. Но начальник сделал практически невозможное и заказал двухместный номер. Как позже оказалось, в гостинице таких было всего два.

Прилетела Леночка под вечер. В гостиничном номере её встретила соседка – 18-летняя девочка Вика, у которой, по её словам, дома годовалый малыш, а здесь она «по делам». Часов в одиннадцать она упорхнула, предупредив, что если её будет спрашивать Витя, то она скоро вернётся. После дороги Леночка заснула мгновенно, Витя её не беспокоил, а в семь утра, когда пора было вставать, Вика оказалась в своей кровати.

Отчаянно зевая, Вика побрела вместе с Леночкой в гостиничный буфет. Одновременно с ними из номера напротив вышли два офицера. В буфете они заняли очередь за дамами. Вдруг более молодой спросил нет ли у девушек… пудры. В ответ на недоумённый взгляд пояснил: снимал в поезде чемодан с верхней полки, поезд дёрнулся и чемодан углом врезался прямо в лицо. Теперь вот здесь – он ткнул себя пальцем чуть ниже угла глаза – синяк. А нам сейчас на приём к полковнику. Хочу запудрить.  Действительно, если присмотреться, то в указанном месте имелось крошечное синее пятнышко. Пудра у Леночки нашлась. На том и расстались.

Вика упархивала регулярно каждую ночь, оставляя распоряжения то для Саши, то для Вити, то ещё для кого-то. Леночке ничего не оставалось, как смеяться над своим убеждением, что ей необходим именно двухместный номер. Фобия просто испарилась.   На заводе все не складывалось. В последний день Леночка поняла, что с заданием не справилась и ей не хватает времени для завершения дел. На свой страх и риск она помчалась в кассу авиабилетов и успела за 2 минуты до закрытия. С трудом уговорила одну кассиршу принять билет, так как все объясняли, что уже «закрыли кассу». Сдала билет, совершенно не представляя, как и когда сможет улететь. Гостиницу продлила, выслушала очередное наставление Вики и заснула в мрачном настроении.

Утром всё изменилось. Все дела вдруг стали получаться, всё шло великолепно и к четырём часам дня была получена последняя подпись. Заводская касса авиабилетов была ещё открыта и - о чудо - нашёлся один билет на завтрашнее утро!

В самом великолепном настроении духа Леночка вернулась в гостиницу. Страшно хотелось с кем-нибудь поделиться своей радостью. Но Вики не было, а звонить мужу было ещё рано из-за разницы во времени. Хорошо, хоть книжка ещё не была дочитана. И тут в дверь постучали. Лихорадочно вспоминая, что надо сказать Вите, а что Саше, Леночка открыла дверь. На пороге стоял военный из номера напротив.

- У нас в десять часов поезд. Мы с товарищем вот собрались в номере поужинать.  Составите компанию?

Прикинув, что за три часа ничего не может случиться Леночка согласилась, оговорив, что пить ей нельзя ничего, даже пива. Оставила на дверях записку для Вики (ключ был один), переступила порог номера напротив. Первое, что она увидела, были два рожка для надевания обуви. Рожки были пластиковые, с длинной ручкой, венчавшейся удивительно симпатичной головкой оленёнка с огромными глазами.

- Местный сувенир – пояснил офицер. Вообще-то продаётся в универмаге, но только своим. Дефицит. Это было в порядке вещей, дефицитом было всё мало-мальски пригодное к употреблению.

На столе уже была разложена нехитрая закуска, естественно бутылка водки и лимонад для Леночки, за которым уже успели сбегать в буфет. Леночке показали весь роскошный двухкомнатный номер, с огромной кроватью в спальне. Но поскольку у Леночки сей предмет не вызвал никаких эмоций, то на этом экскурс и был завершён. К слову сказать, туалет к этому номеру-люкс предлагался всё тот же – в конце коридора. После приступили к ужину и вполне приятному трёпу.

На волне своего приподнятого настроения Леночка даже дала свой домашний телефон, когда офицеры упомянули о возможной командировке в Леночкин родной город.

В коридоре слышались шаги и голоса – это гостиничные дежурные прочли записку на дверях и строили предположения.  Через полчаса постучала Вика и с удовольствием присоединилась. Ещё через пятнадцать минут она уже сидела на коленях у старшего офицера, который даже Леночке казался староват.

Младший же начал рассказывать, как был ранен в Афганистане, как полз, придерживая кишки, к своим и продемонстрировал шрам на животе, явно не от аппендицита. Он рассказал всю свою жизнь. Папа его – немец, мама еврейка и Леночка на неё, оказывается, очень похожа! После ранения он отправился в Москву, к генералу Драгунскому.

-Зачем? – удивилась Леночка.

- А все молодые офицеры-евреи к нему ездят за помощью. А потом мне дали путёвку в санаторий в Одессу. Я был так счастлив, что выжил! В Одессе познакомился с молоденькой девушкой и тут же женился. И скоро у нас родится ребёнок, а я её совсем не люблю и не знаю, что делать! Вот если бы Леночка….

На этом месте старший офицер отвлёкся от Вики и объявил, что билет на поезд он выбрасывает, а завтра утром вернётся самолётом. Им меньше часа лёту.  

Это был тот самый момент, когда и пригодились все Леночкины таланты. Не смотря на своё сходство с еврейской мамой, выпитый младшим офицером стакан водки, замечательный номер и соседку Вику, ей удалось убедить будущего родителя, что он обязан вернуться к жене. Как можно скорее, а именно поездом сегодня. Явно расстроенный, нетвёрдой походкой он направился к выходу со своим драчливым чемоданом в руке. На прощание вручил Леночке «местный сувенир» на память. Проводив офицера-афганца до выхода из гостиницы, повернулась к стойке дежурных. Здесь был единственный на всю гостиницу телефон. Начало десятого – самое подходящее время звонить мужу.  Разочарование и недоумение на лицах дежурных доставило Леночке дополнительное удовольствие.  

Излишне говорить, что Вика и в эту ночь отсутствовала. Под утро она вернулась, в каком-то очень потрёпанном виде. Залпом выпила стакан воды и положила на тумбочку своего оленёнка.

В аэропорту царила полная неразбериха и столпотворение. Оказалось, что вчерашний рейс, на который Леночка сдала билет, всё ещё здесь. Самолёт вернулся через час полёта из-за неисправности. Просто необыкновенная удача, что Леночка не смогла им лететь. Леночкин рейс отбыл по расписанию и прибыл без приключений. Первое, что Леночка сделала, это рассказала мужу все свои приключения. Посмеялись вместе, но рожок-оленёнок мужу всё-таки не нравился. И он его постоянно убирал с глаз долой.

Прошло полгода. Леночкин день рождения пришёлся на выходной день. Рано утром раздался телефонный звонок. Интересно, кто это меня в такую рань поздравляет – подумала Леночка. Подняла трубку и услышала, как муж снял трубку на другом аппарате.

- Алло,
 послышался совершенно незнакомый голос.
- Вы помните, мы были вместе полгода тому в Новокузнецке?
На втором аппарате положили трубку.
- У вас не остался телефон вашей соседки Вики, а то я снова в Новокузнецке.
- Нет, у меня нет её телефона. До свидания.

Именно в этот момент Леночка с облегчением подумала, что основа семейного счастья – полное доверие. Как бы она объяснялась сейчас с мужем, не расскажи тогда про офицеров.

 

Предновогоднее

 

-Ты сошёл с ума – сказала я мужу. В конце декабря в командировку? В Харьков? Да ты там застрянешь до следующего года!

Мои речи не имели никакого эффекта- так, выплеск эмоций, и муж укатил в Харьков по самый Новый год.

Действие первое. 30 декабря, вечер. Телефонный звонок: Алло, Ирка. Всё успел, билеты достал, уже еду на вокзал, утром буду. Пока, целую, очень спешу.

Действие второе. 31 декабря, утро. Дети отправлены в садик. Курица размораживается на кухонном столе, овощи кипят на плите, тесто потихоньку всходит, я стираю, убираю и жду мужа с минуты на минуту. Расписание поездов Харьков - Киев выучено наизусть – это пятая или шестая командировка за год. Но проходят все сроки, а звонок в дверь не раздаётся.  Заканчиваю стирку и иду звонить в справочную вокзала. Отвечают: все поезда из Харькова прибыли по расписанию. От нас до вокзала даже пешком полчаса. Где же мой муж? Звоню на всякий случай в аэропорт: Все самолёты из Харькова прибыли по расписанию, больше сегодня не будет. Последний приземлился три часа тому назад.  Проходит ещё час томительного ожидания. Я уже просто не нахожу себе места. Звоню на всякий случай родственникам, у которых муж всегда останавливался в Харькове, хотя и понимаю, что если бы опоздал на поезд, то давно бы позвонил. Отвечают, что вчера заскочил на пару минут, забрал вещи и уехал. Наконец в середине дня, когда я уже перебрала в уме самые невероятные события, и что мне делать- муж объявляется на пороге.

Действие третье, 31 декабря. Рассказ мужа.

 В кассах творилось что-то невообразимое. Количество командировочных, желавших вернуться домой к Новому году, зашкаливало. Железная дорога проявила чудеса оперативности и дала дополнительный поезд Харьков -Киев, на который мне и достало билет заводское начальство. Приезжаю на вокзал. Поезд собрали из каких-то довоенных вагонов, все разные, но ни одного нормального. По-моему, они ещё после гражданской войны были списаны за непригодностью.

В нашем вагоне в одном из купе было выбито окно и заткнуто матрацем, но это не очень помогало. Холодина в вагоне страшная. Чаю, конечно, нет, так как титан не работает. Но отправляемся вовремя и вроде бы едем. Весь вагон – сплошные командировочные, едут домой, то есть еды ни у кого с собой нет. Соседка моя от холода просто завернулась в матрас и так и ехала, как гусеница в коконе. А я нашёл на третьей полке ещё одно одеяло, одел на себя всё, что можно было и лёг. Утром проснулись. Стоим. За окном - голубое небо, солнышко и, главное, название станции – Нежин. Значит до Киева осталось всего два часа. Поезд трогается и набирает ход, я спрашиваю заспанную проводницу: мы же вроде бы назад поехали, с чего бы это? А сам считаю, что шучу – наверное какие-то манёвры, Нежин станция узловая. Поезд же дополнительный, мало ли как его пропускают. Но проводница тоже удивляется и пошла выяснять к машинисту. Возвращается минут через 40 и оказывается, что в Нежин одновременно прибыло два состава – из пункта А и из пункта Б. А именно, Харьков – Киев и Одесса – Черновцы. В Нежине сменяются машинисты и им перепутали маршрутные листы. Поэтому мы поехали обратно на Харьков, а Одесситы – в родную Одессу. А железная дорога не автострада, в любом месте не развернёшься. Так что теперь надо ехать до первой большой станции, где есть обгонные пути, там тепловоз перегонят в другой конец состава, и мы поедем в Нежин. Там машинисты смогут поменяться и только после этого двинемся домой. Ехали часа два до станции Веретеевка. Голодные и замёрзшие высыпали на перрон. Я схватил за руку мою попутчицу, и мы бросились бегом в станционный буфет. Таким образом оказались в начале очереди. В означенном питательном заведении ассортимент был невелик: печенье «Привет» пятилетней давности, не менее древние мятные конфеты и ржавые банки «бычки в томате». Излишне говорить, что печенье и леденцы раскупили все до последнего грамма. Причём задним в очереди печенья не хватило, и я заслужил огромную благодарность моей попутчицы.  Купить «бычков» не решился никто. За время путешествия проводнице удалось разжечь титан, но холод все равно был жуткий. Так что я тоже завернулся в матрац, и мы уже напоминали пару гусениц, пьющих чай с печеньем. Картинка в духе Льиса Кэррола. Слава богу доехали!

Действие четвёртое. 31 декабря, 11:30, станция Веретеевка. А мне премию выписали! – похвасталась за столом Танька.  За ударный труд и выполнение плана! Тебе?- удивилась Людка. Как интересно ты выполнила план, если сама говорила, что с начала июля ничего в буфет не привозили? А щас расскажу – продолжила Танька. Сегодня утром вдруг подгоняют состав. Все вагоны разные. И из него как побёгли пассажиры! И глаза у всех сумасшедшие, Мужики небритые, тётки растрёпанные и все в буфет! И натурально всё скупили. Даже бычков? – удивилась Людка. – Не, бычков всего две коробки взяли, а печенье и конфеты – всё до последнего!  Откудова ж они такие голодные, - допытывалась Люда. -Я ж говорю – ненормальные. Говорили, шо их поезд задом на перёд ездит. Может какая психушка переезжает. А мне за то премия!  Выпьем!

А мы за новогодним столом тоже пили за счастливый новый год, за благополучное возвращение и за родной советский транспорт, который перевозит столько пассажиров и из А, и из Б, и из В.    

 

 

Сексуальные домогательства в эпоху развитого социализма

 

На днях на работе я прошла компьютерный курс и сдала экзамен на знание и понимание закона о сексуальных домогательствах. А в американской фирме, где работает мой знакомый, читали недельный курс лекций, правда без практических занятий. Может быть, в связи с этим помешательством мне вспомнился рассказ моей подруги о её первой командировке. Я ничего не выдумала, и она тоже, хотя история вам возможно и покажется невероятной. Прожив в Киеве 40 лет, я и не подозревала ни о чём подобном. Итак, рассказ.

“Я была молодым специалистом и вообще молодой и излишне интеллигентной девочкой. На дворе было самое начало 80-х, эпоха «развитого социализма в отдельно взятой стране»

Меня послали в первую в жизни командировку и не куда-нибудь, а в Киев. Я до этого в Киеве была во время студенческой практики, совсем недолго и никаких знакомых у меня там не было. На вопрос, а где мне там жить, начальник заверил, что проблем не будет, так как на заводе есть общежитие и место командировочной как-нибудь найдётся. Не нашлось – в общежитии был ремонт. Я постеснялась сказать коллегам, что ночевать мне в общем-то негде. Смутно припомнив, что в центре города есть какие-то гостиницы начала перемещение из одной в другую, где удивлённые администраторши с модными причёсками и первоклассным маникюром смотрели на меня как на свалившуюся с луны – как это просто так искать место в гостинице? Они и я были с разных планет, даже из разных галактик. К ночи я совсем выбилась из сил и присела где-то в холле немножко согреться (на дворе был март) и передохнуть. И тут меня нашла милая бабушка.

- Что, деточка, ночевать негде? - спросила она меня ласково. Я подтвердила.

-Ну хочешь, поедем ко мне, за пять рубликов за ночь устрою тебя на диванчике. Диванчик старенький, но ты худенькая, авось не развалится. Но только утром всё, уходи.

 - А потом, на другую ночь, тоже можно будет? У меня командировка на пять дней.

Надо сказать, что пять рублей были очень немалые деньги, но я по наивности считала, что мне их потом оплатят как командировочные расходы. Словом, я согласилась. Ну, сказала бабушка, поехали. Вот только на вокзал заедем. Зачем? – удивилась я. Оказалось, что на вокзале бабушка собрала ещё парочку «бездомных» и мы все поехали, куда-то на одном, потом на другом троллейбусе и наконец приехали в бабкины хоромы. Было уже около часу ночи. Бабушка жила в однокомнатной квартире с застеклённым балконом. На балконе обитала постоянная клиентка, которая зарабатывала на жизнь очень древним ремеслом. Правда, не у бабушки на балконе, а где-то вне квартиры. По ночам она часто уходила, но на её кровати спала гостившая у неё мама. Был и ещё один постоянный жилец на раскладушке, он прятался от милиции и квартиру старался не покидать. Сама бабушка, лет семидесяти жила на кухне и за 25 рублей предлагала разделить с ней не только кров, но и постель.  Я рухнула на обещанный диванчик и от усталости заснула. Как спали остальные «гости» я не разбиралась. Утром бабушка сказала: ты, милая, сама ко мне не приезжай. Если хочешь ещё ночевать, поезжай на вокзал, я тебя найду.  Само собой, я вечером была на вокзале – все же лучше, чем спать на скамейке.  И в эту ночь мы оказались у бабки во втором часу. Один из «гостей» отправился к бабке на кухню. Среди ночи он меня разбудил и попросил подвинуться, так как ему на полу холодно и вообще он заплатил 25 рублей, но не доволен и хочет продолжения. Вернувшаяся к этому часу девушка с балкона быстро объяснила ему, что если он не уймётся, то на улице ему будет ещё холоднее, а бабушка, которая больше всего боялась шума, помогла его утихомирить. На работе я прилагала все усилия, чтобы закончить все дела поскорее, но всё же ещё одну ночь мне надо было пережить. В эту ночь у бабушки был урожай, количество постояльцев ещё возросло. Ночь оказалась почти бессонной, так как на мой диванчик начали претендовать по очереди младший лейтенант и ещё кто-то, оба не вполне трезвые. На балкон они тоже пытались вломиться, но и там им не повезло. Утром я задремала, а проснувшись обнаружила, что все ушли, кроме этого, одного. И он вполне недвусмысленно дал мне понять, чего ждёт. Спасла меня все же бабка, которая опасалась, что соседи услышат и пожалуются на неё в милицию.

На работе начальник весело поинтересовался «ну как тебе Киев?» Ну что я могла ответить?”

 

 

 

Длинная поездка

 

Нам, путешествующим во времена Интернета, сложно понять, как это было раньше. Ну не во времена дилижансов или пароходов, а немного раньше. Лет 30-40 тому назад. А если дело происходило в стране СССР, которой, к счастью, уже и нет вовсе, то совсем не представляемо.

А я хочу рассказать именно    о такой поездке. Было это в году 1983-м – 84-м. То есть в те времена, когда купить билет на самолёт или поезд на нужное время было большой удачей. А если летом или к праздникам… Порой люди ночевали возле касс, чтобы выехать из пункта А в пункт Б. Но я не об искусстве доставания билетов. Это так просто не объяснить. Тем более, что билеты у нас были. У нас – это у меня и моего шефа, с которым мы находились в командировке в Нижнем Тагиле, а время было – конец апреля. И все у нас складывалось наилучшим образом. И все проверки прошли хорошо, и все бумаги были почти готовы и завтра можно было улетать домой.

Мы вышли за ворота завода и начали спускаться к трамвайной остановке. Ярко светило солнце, снег уже таял, пахло весной и над трамвайными путями висел огромный плакат -афиша. В город приехал цирк с верблюдами, которые шли караваном на фоне голубого неба прямо в город Тагил.

И тут мой шеф и говорит: -представляешь, эта дура в кассе перепутала и на моём билете вместо даты вылета 29-е апреля поставила 29-е мая! Хорошо, что я проверил и тут же вернулся в кассу и поменял.

Та-ак, отвечаю я, а мой билет, который вы брали вместе со своим вы проверили? Я его даже не разворачивала, поскольку вы мне его вручили со словами «Всё в порядке!»

Шеф бледнеет, я достаю билет и точно, дата 29-е мая.

Шеф впадает в панику. Что делать, боже что же делать! Ты отсюда не выберешься, на носу майские праздники.

А к вашему сведению, в те времена из всех немалых промышленных городов Свердловской области вылететь можно было из единственного аэропорта Кольцово. И спрос на билеты намного превышал предложение. А поездом несколько суток ехать и тоже ещё неизвестно, есть ли билеты.

Так что паника вполне обоснованная, но делу не помогает. Ну что ж, говорю я, придётся купить верблюда. И показываю на афишу. На этом месте шеф начал орать что-то нечленораздельное. Я переждала и говорю - поехали в кассу, раз верблюда покупать не хотите.

Пока мы два часа стояли в очереди к заветному окошку, я изучала расписание, а шеф бегал кругами.

Наконец подхожу и прошу билет на завтра (!) или послезавтра.

Диалог следующий:

-В Киев

-Нет

-В Одессу, Донецк

-Нет

В Москву

-Нет

В Европу куда-нибудь есть?!

-Девушка, не задерживайте очередь. Куда вам нужно?

-А Тулу есть?

-ДА.
 И я беру билет в Тулу.

Все время беседы шеф молчал, но услышав о Туле, начал кричать опять. Ты сошла с ума! Что ты будешь делать в Туле?

Но я не зря читала расписание и просчитывала варианты.

 Тулу я знала хорошо, точнее, я знала хорошо завод, куда ездила в командировки, вокзал и аэропорт. Ну ещё центральную улицу, но это к делу не относится.

Поэтому из касс мы пошли на центральный почтамт и оттуда я позвонила в Москву двоюродному брату и попросила взять мне билет на поезд Киев- Москва, самый поздний. Почему на почтампт? Да потому, что позвонить в другой город в те времена можно было только с помощью телефонистки на центральном почтампте.

Так утром следующего дня началась моя самая длинная поездка. Самолёт на Тулу вылетал около 7-ми утра, но добраться в аэропорт из Тагила можно было только накануне вечером. Желательно пораньше, чтобы успеть занять какое-нибудь местечко, сидя хоть на полу, но все же сидя.  К 12-ти, когда в Кольцово переставали приезжать автобусы из окрестных городов, в здание аэропорта набивалось столько людей, что можно было только стоять. На моё счастье в Свердловске у нас были друзья, так что я ночевала у них, и первым троллейбусом приехала в аэропорт. Мой рейс проходил с 5-ю посадками. Пассажиры, которые летели дальше, самолёт не покидали. Но, поскольку время в полёте между посадками меньше 2-х часов, то еда аэрофлотом не предусматривалась. Короче говоря, к вечеру мы садились в Туле, и я была первой, кто выскочил из нашего самолёта и помчалась к троллейбусной остановке – у меня же всё рассчитано! Примчалась на вокзал и прямо в кассу. Прошу билет на ближайший проходящий поезд до Москвы – это ещё часа 3 езды. Получила билетик на Рига – Москва и уже чуть спокойней отправилась в вокзальный буфет. Оказалось, что в связи с отсутствием воды, можно купить что-то на вынос – мыть посуду нечем. На вынос было: сок томатный или яблочный в 3-х литровых банках и батоны белого хлеба. Вот так, с сумкой на плече (неделя в командировке), под мышкой батон, в руках билет и трёхлитровая банка яблочного сока, я отправилась на перрон.  Подошёл поезд, вполне по расписанию, но только моего вагона в нем не оказалось. Мимо прокатил 7-й, затем 9-й. Где потерялся указанный в билете 8-й - неизвестно. А поезд стоит 4 минуты. Залезаю просто в ближайший вагон, нахожу ближайшее свободное место и сажусь. Банку с батоном на столик и выражение лица такое, что все умолкли. Подходит проводник и пытается сказать, что я села не в тот вагон. Я ему спокойно говорю, что если он найдёт в этом поезде 8-й вагон, я с удовольствием пересяду. А если нет, то через минуту я прошу чистый стакан и открывалку для банки. Всё было принесено даже быстрее – накал страстей, бушевавших внутри меня, подействовал немедленно.

Дальше уже не так интересно – в Москве бодрым галопом я помчалась в метро, потом к брату, успела выпить чаю и опять на вокзал, уже Киевский. И заснула раньше, чем поезд отошёл.

  И когда мне рассказывают о тяжести перелёта Тель Авив – Нью Йорк, я всегда вспоминаю эту поездку. Как молоды мы были!  

 

 

В чужой постели

 

Мне предстояла исключительно лёгкая командировка. Никаких дальних перелётов, только поездом. Два дня в Ровно, на ПО «Азот» и три дня во Львове на конференции. Не нужно было подписывать никаких документов – только ознакомиться с проблемой (в Ровно) и послушать доклады во Львове. К тому же в Ровно, на том же ПО «Азот» работал двоюродный брат мужа, а во Львове жил любимый дядя. Не поездка, а тур по родственникам!

Поезд в Ровно должен был прибыть в 9 вечера. Мы договорились с братом, что он меня встретит и поедем в общежитие завода, где мне было заказано место. В районе половины двенадцатого   мы наконец дотащились. На перроне раскачивался под ветром фонарь, мел снег и торчала одинокая фигура- кроме моего братика встречающих больше не было. Мы помчались к троллейбусной остановке. Повезло – последний ещё не отошёл. В начале первого добрались до общежития, Ромка жил там же, в мужском корпусе. Дежурная на входе сказала, что никаких указаний у неё на счёт меня нет, она знать не знает ни о каких командировочных. После долгих уговоров сердце её смягчилось ( не на улицу же меня выгонять!) и ворча дала ключ. Идите в шестую, там есть одно незанятое место.  Мы сделали шаг вперёд. Стой! А ты куда – обратилась к Ромке. Что не знаешь, что в женское нельзя. С трудом уговорили, что Ромка сейчас вернётся, что он мой брат, вот и фамилия у нас одна. Вахтёрша с большим подозрением посмотрела Ромкин заводской пропуск и оставила его у себя в залог.

В комнате никого не было. По периметру стояли пять кроватей и ни одна из них не показалась нам необитаемой. Посовещавшись, решили, что может как-то обойдётся до утра и я наугад выбрала кровать под окном. Ромка ушёл к себе, а я залезла под одеяло и потушила свет. Через минуту в коридоре раздался топот и был он какой-то не мирный. Дверь распахнулась, зажегся свет и в дверном проёме прорисовались четыре фигуры. Ты ЧО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?!  Похоже меня собирались побить.

Лежу – ответила я. Молчание. Я села и объяснила ситуацию, а четыре хозяйки комнаты послали всяческие «добрые» пожелания дуре-дежурной. Выяснилось, что они приехали с ночной и увидели, как в их комнате гаснет свет и решили что либо их пятая соседка опять привела хахеля вместо того, чтобы быть на смене, либо к ним забрался вор. Моё присутствие в кровати явно ни в оду из гипотез не вписывалось. Дальше мы минут пятнадцать все вместе смеялись. Чисто случайно я заняла кровать пятой соседки, которая в это время была на смене, что упростило ситуацию.

Утром я поехала на завод. Я впервые попала на химзавод. Чтобы попасть  в цех, который мне был нужен, надо было пересечь всю территорию. Расспросила дорогу и пошла. Химзавод отличается тем, что людей почти не встречаешь. Идёшь себе и идёшь, вокруг цеха – тёмные здания, все с выбитыми окнами, сверху трубопроводы и время от времени раздаются какие-то хлопки, как будто что-то взрывается,  из-под земли пар. Довольно жутенько, особенно если не уверен, что идёшь правильно.

Потом мне объяснили, что хлопки – это клапана стравливают пар, а взрывы бывают, но тогда будет сирена и надо бежать. Вот недавно был выброс аммиака во время пересменки, так люди из душевой в чём мать родила рванули куда подальше.

Погода была чудесная, лёгкий мороз, солнце и нужный цех я разыскала.  Ночевала я в том же общежитии, но уже нормально, а потом уехала во Львов.

Поезд Львов – Рига, которым я должна была возвращаться домой опоздал во Львов на 12 (!!!) часов. Нормально он должен был прибыть утром. Тогда бы в нем убрали и подготовили к поездке, а так его отправили назад через полчаса после прибытия. Кто не ездил в 80-х в поездах, тот не представит себе, что творилось в вагонах. Видно, в эту командировку мне суждены были проблемы железнодорожные.

   

 

Загадочная коса

 

Мне предстояла командировка в Тольятти на ПО «Азот». Этот завод, а также аммиакопровод Тольятти-Одесса были построены в конце 70-х при изрядном финансировании Арманда Хаммера. Тех, кто не знает или забыл, кто такой Хаммер, отсылаю к Википедии, поскольку личность уникальная с интереснейшей биографией. 

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A5%D0%B0%D0%BC%D0%BC%D0%B5%D1%80,_%D0%90%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B4

Из Киева в Тольятти можно было добраться только через Москву. Я взяла билеты на самолёт   Москва – Тольятти из Домодедова и на поезд Киев-Москва. Все поезда из Киева в Москву, а их было несколько, отбывали вечером и прибывали в столицу утром. Очень удобно – приехал на вокзал, завалился спать- и утром уже на месте. Самым комфортным был №1, шёл быстрее других, с меньшим количеством остановок и прибывал к 9-ти утра. Но я посчитала, что у меня почти не будет запаса времени на поездку до Домодедова и выбрала тот, что по расписанию прибывал где-то на час раньше. Ночью я проснулась и поняла, что поезд стоит и кажется уже давно. Отодвинула серенькую занавеску. За окном качался тусклый фонарь, падал снег (почему-то мне выпадали в основном зимние поездки).  Где же мы и который час? Поезд номер один прибывает на третий путь – нарушило тишину радио на перроне. Как номер один? Это скорее всего Брянск, но первый должен быть на час позже нас!  Поезд номер один отбывает с третьего пути – это через пять минут. Опаздываем! Я могу не успеть на самолёт! Решив, что спать всё равно надо, я заснула. В Москву мы прибыли с 2-х часовым опозданием, так что торопиться было бесполезно.

В Домодедово я сдала билет на уже улетевший самолёт и взяла на следующий рейс. Вместо того, чтобы прилететь в Тольятти часам к пяти я должна была приземлиться в первом часу ночи, как раз к окончанию работы городского транспорта. А из аэропорта Курумоч, который был построен между Тольятти и Куйбышевым, до города ещё 45 километров. Потому и билеты на этот рейс были в продаже. Мне повезло. Рядом со мной в самолёте уселась роскошная блондинка в не менее роскошной каракулевой шубе. Я искренне восхитилась, чем снискала расположение весьма разговорчивой дамы. Она оказалась женой полковника из Тольятти и проблем с попаданием в тёплые объятия мужа у неё не было – её встречали. И она обещала подвезти и меня.

Водитель газика остановился возле ряда 9-ти этажек и махнул рукой- твой адрес где-то там. (для детей: «газик» - это военный джип).  Вокруг домов намело высокие сугробы, но тропинки были расчищены и адрес я нашла легко. Но дальше… Дело в том, что ехала я не в гостиницу, а в комнату для приезжих на ПО «Азот». Это была одна трёхкомнатная квартира в обычном жилом доме, в которую поселяли командировочных. Но ключи мне следовало взять в квартире №7, то есть вломиться среди ночи к спящим людям и требовать ключи. Но не в сугробе же спать. Дверь открыл заспанный мужик в одних трусах, не слушая моих извинений выдал ключ. Квартира 15, женская комната справа – сказал он и захлопнул дверь. Я вошла, в коридоре тускло горела лампочка, так что я тихонько отворила дверь правой комнаты. Три кровати, две заняты, на третьей стопка белья, одеяло. Рыжая голова поднялась над подушкой: осторожно, на подоконнике моя коса. На подоконнике лежал деревянный футляр цилиндрической формы. Мало того, что она косу на ночь снимает и в чехол прячет, так ещё и предупреждает – подумала я. Зачем мне может её коса понадобиться? Представив себя с рыжей косой, я развеселилась и совсем расхотела спать. Пойду-ка я в душ, квартира современная, ванна должна быть. Ванна была, но в выданном мне белье не оказалось полотенца. Так что я вытиралась двумя носовыми платками, так как это был ещё 20-й век и платки были тканевые, а не бумажка в пакетике. 

Только я начала засыпать, как в коридоре раздался страшный шум, распахнулась дверь. На пороге стояло человек восемь здоровых мужиков. В чем дело? = закричали мы в три голоса. Шум, ругань из которой стало ясно, что в квартиру вселили ещё 8 человек, а в «мужской» комнате уже все три кровати заняты. Есть ещё общая комната посередине, но в ней маленький диванчик, ковёр и телевизор. Ну и кухня. В общем, все они улеглись на ковёр, а мы заперли дверь и заснули.

  Со всеми этими ночными приключениями я проспала заводскую развозку. Если точнее, то я даже не знала, что она есть и нужно было ехать в 7 утра. Одна из моих соседок уже отсутствовала, а рыжая обладательница косы пока её не одевала, и вполне прилично причёсанная куда-то собиралась. Осторожнее с косой, опять предупредила она. Интересно, куда она эту косу может прицепить, недоумевала я.  Но пока у меня были другие заботы.

Оказалось, что до заводоуправления транспорта нет, надо ехать автобусом. Выйти на перекрёстке и идти вдоль забора. Пейзаж был следующий: слева от шоссе тянулся лес, справа заводской забор. Бетонный, высотой метра три. То есть завод внутри, за забором, а снаружи заснеженное поле с редкими сухими кустиками. Утоптанная тропинка тянулась между полем и забором. Ни души и никаких строений других. Над забором виднелись какие-то трубопроводы. Тишина. И день серый, не очень холодный, но ветренный, и я себе все иду и иду, и иду и сколько ещё мне идти вдоль бесконечного серого забора? До ворот я дошла часа через два или три. За все это время мне встретился один человек, который хмуро подтвердил, что я иду правильно.

Вечером я приехала (развозкой!) в город и пошла купить что-нибудь поесть. Магазин был какой-то странно пустой, но все же хлеб, кефир, масло и варёная колбаса в нём были. Кажется, ещё макароны, но я не уверена. Я потянулась к пачке масла. Карточка есть? – голос продавщицы. Какая карточка? – растерялась я. Ты что, с другой планеты свалилась? Карточка на масло! «А на что ещё нужна карточка?» —прошептала я.  Продавщица пожала плечами – на всё!  А хлеб, кефир?   Хлеб и кефир можешь купить. Хоть что-то. С покупками я пришла в свою комнату, и мы наконец познакомились.  Мой хлеб и кефир был принят в общий ужин, у девочек уже был горячий чай, и мы разговорились. В этой перенаселённой мужиками квартире мы предпочитали свой остров. Рыжая дама оказалась московским профессором и приехала в какой-то Тольяттинский институт. Это она утащила моё полотенце, так как считала, что положено два! И в общем была права. Но не в Тольятти.

Третья соседка была инженер-проектант.  Как я упоминала вначале, от Тольятти до Одессы был проложен амиакопровод по которому продукция предприятия прямым ходом поступала в Одесский порт. Этот трубопровод сложное сооружение. Если вы почитаете о нем в интернете, то узнаете какие меры принимались, чтобы предотвратить аварию и утечку аммиака. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BC%D0%BC%D0%B8%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B4,     Но кроме того, над трубопроводом постоянно летали патрульные вертолёты. Моя соседка по комнате работала в строительном проекте. К строительству подводили   коммуникации. Траншея уже почти дошла до аммиакопровода, но вертолётчик вовремя заметил. Мы так и представили себе экскаватор с занесённым над аммиакопроводом ковшом и вертолёт, приземляющийся прямо перед ним.  Работы приостановили, и моя соседка прилетела с чертежами на согласование – чтобы ей показали, где же проходит трубопровод!

Я свои дела завершила за следующий день, а московская профессор тоже уезжала. Зачем тебе ждать ещё ночь и лететь самолётом? Поехали вместе в Москву поездом. По времени – тоже самое. Смотри какую я достала копчёную мойву! Меня не надо было уговаривать. Мойва пахла так, что устоять было невозможно. Да и собеседник был интересный.

Простите, спросила я уже в купе, а зачем вы все время говорили о косе?

Как зачем? А вдруг бы вы порезались!

Чем?!!

Оказалось, что в футляре была складная коса, чтобы косить траву под кустами. Предмет особо ценный для владельцев дачных участков. И в Тольятти этот дефицит был в хозяйственном магазине! Я рассказала о моих недоумениях, и мы прохохотали пол дороги до Москвы, питаясь мойвой и запивая её чаем.

 

    

 

Полезный совет

 

Наша рабочая группа состояла из пяти членов. Шеф, техник Колька, Киса, Е.Н. У каждого была своя роль. Шеф был главным организатором. Е.Н. – технические идеи и выполнение всего проекта, Колька – в помощь Е.И. плюс отличные руки, а Киса, «научный руководитель», главная роль которого заключалась в произнесении фразы «торг здесь неуместен!». Цель у группы была одна – сделать работу так, чтобы получить 6 окладов в год премиальных.

До начала 80-х в Академических институтах АН УСССР небольшую премию платили раз в год. Единственный способ заработать – защитить кандидатскую и получить более высокую должность и зарплату. Или поменять место работы. А в году 81-м или 82-м Академия приняла положение, по которому сдав работу с большим экономическим эффектом, можно было получить вполне приличные деньги – до шести окладов. И платила их, конечно, не Академия, а предприятия, для которых работа делалась. Через месяц после выхода постановления и родилась наша группа. Моя роль была, цитируя Кису, «обнаучивать» наши достижения и считать экономический эффект. Первое означало, что я писала все отчёты, подводя научную базу под наши достижения, а со вторым были связаны в большинстве мои командировки. Когда наступал момент сдачи работы и подписания бумаг на выплату институту денег, Шеф говорил «а теперь мы выдвигаем ферзя! Ира, ты едешь в командировку». До меня на предприятия уже по одному или несколько раз ездили все члены группы. Так что зачастую мне давали полезные советы – что стоит с собой взять (чай, кипятильник, колбасу), или каким трамваем удобней ехать на завод, на какой остановке выходить и прочее.  

В середине февраля, в разгар зимы подощел к завершению договор с Барнаульским заводом. Мне предстоял путь на Алтай. Колька, который разговаривал исключительно на суржике, отозвал меня в сторонку и сказал примерно следующее.  Слухай, я тоби повынен сказати. Як будешь подлетать до Барнаула, пойди в туалет. В самолёте. Бо в том клятом аэропорту в туалет треба идти через все поле, а витрюган там такой… Ще й двери не зачиняються.

Я поблагодарила, и сказала, что запомню. Следующим был Шеф. Ира, сказал он, первое - я тебя очень серьёзно предупреждаю: в Барнаульском аэропорту нельзя ходить в туалет. Почему – не спрашивай. Второе - …дальше пошли рабочие инструкции.

Третьим был Е.Н., который в свои вполне зрелые годы был стеснителен и деликатен как 16-летняя девочка из провинции. Он краснел и ему стоило немалого мужества вызвать меня для разговора на такую интимную тему как туалет в Барнаульском аэропорту. Естественно, он дал мне все тот же ценный совет, и я стала заключать сама с собой пари по поводу Кисы. 

Киса позвал меня в свой кабинет, закрыл плотно дверь. И сказал со  своим неповторимым окающим акцентом. Ира, я не могу тебе не сказать. В Барнаульском аэропорту ….. Ну, в общем, я там чуть не погиб.  Где? – спросила я, придавая голосу максимальную невинность. В туалете! – с чувством воскликнул Киса.  Мы с Колькой, когда… Он сделал паузу, подумал и закончил. Не, не могу. Просто помни там, в самолёте пойди или как, потому что до города потом тоже долго.

После этого я поняла, что работаю с исключительно заботливой командой. Но что же там такое в туалете Барнаульского аэропорта я так и не знаю до сих пор. А в самом Барнауле все было прекрасно. Был чудесный зимний день, температура -40 и мне удалось все подписать и даже погулять, проверив себя на морозоустойчивость.  

 

Первая командировка

 

В 1995-м году я начала работать на крупном (по израильским меркам) заводе. В основном у нас работали инженеры из разных мест бывшего Советского Союза. У всех был весьма слабенький иврит, почти полная компьютерная безграмотность и, зачастую, не очень хороший английский. Но это компенсировалось хорошим инженерным образованием, опытом и желанием работать по специальности. «Шаот носафот», то есть дополнительные часы работы, были разрешены и даже неплохо оплачивались. Мы оставались на пару дополнительных часов несколько раз в неделю. В это время было тише, можно было за компьютером восполнить то, что не удавалось сделать за смену. Был у нас один инженер, о котором расскажу отдельно. В эти часы он приходил ко мне в кабинет, часто с вопросами по компьютеру или просто из желания пообщаться. Я, как правило, слушала его в пол-уха, продолжая стучать по клавишам.

-Ты не хочешь слушать мои сипурим? (ивр. - рассказы) Никто не хочет, а я так люблю рассказывать сипурим!

Я мычала что-то вежливое и продолжала свою работу. Но в тот вечер я бросила все, настолько удивительным оказался рассказ.

Марик (назовём его так) родился и вырос в маленьком белорусском городке. Еврейский тихий и старательный мальчик.  Хорошо учился и поехал поступать в институт не куда-нибудь, а в Ленинград. И поступил, и отучился, окончил и, что самое удивительное, получил назначение в Ленинград, в большой проектный институт. Год был примерно 1970-й. Это все мне было давно известно.

Попал он в отдел, в середину серьёзного проекта. Тему проекта Марик изложил подробно, но эту часть я пропустила. Был он самым младшим, а значит мальчиком для любых поручений. По этому проекту понадобились конденсаторы каких-то невиданных характеристик. Каких -я уже не помню. В теории такие конденсаторы существовали, а на практике ничего похожего ни один снабженец найти не мог. А проект уже близился к концу, и установка в стадии сборки и сроки поджимают. И вдруг в какой-то газете начальник отдела видит маленькое объявление. Некая фирма реализует свои неликвиды и продаёт как раз такие дефицитные конденсаторы и в нужном количестве. Никто эту фирму не знает, адреса нет, только город. Арзамас почему-то 16. Что обозначает номер никто понятия не имел. Если и вы не знаете, то отсылаю к статье https://russian7.ru/post/arzamas-16-i-drugie-samye-zasekrechennye/ . О существовании секретных городов большинство народонаселения страны узнало в перестроечные времена, до которых было ещё очень далеко. Начальник Марика вызвал его в кабинет, выписал командировку, вручил объявление в три строки и велел без конденсаторов не возвращаться.

По случаю такого ответственного поручения и первой в жизни командировки Марик приобрёл спортивную сумку иностранного (Болгарского!) производства, погрузил в неё джентельменский набор командировочного (смена белья, спортивные штаны, зубная щётка, бритва, пара бутербродов) и поехал. Куда? Сначала в Горький, так как предполагалось, что Арзамас-16 должен быть где-то недалеко от своего безномерного тёзки.  Ну а дальше? Как узнать, где этот самый 16? Марик был мальчик сообразительный и рассудил так, что таксисты должны знать всё. Так что, не скупясь на расходы, сел в такси и попросил отвезти, показывая водиле объявление. И что вы думаете? Сработало. Таксист рассказал, как доехать до райцентра и потом оттуда на другом автобусе до перекрёстка и идти вперёд до какой-то будки, а там спросить. Доехал до райцентра, поел в столовой. Удивительно было только, что кругом одни мужики, и на улице, и в столовой. Сел на автобус, куда-то едет, вышел – кругом лес и шоссе, ведущее бог знает куда. Ну, будем надеяться, что к моим конденсаторам – подумал Марик и бодро зашагал по дороге. Идёт с сумкой на плече и оглядывается -уже темнеть начинает.  Вдруг из леса окрик «стой!»  На шоссе выходит группа военных с автоматами, нацеленными на него. Сумка! – подумал Марик. Сейчас будут грабить!  И точно: крик «поставить баул на землю». Очень не хотелось, но жизнь дороже. Дальше неожиданно: «ваши документы!» Значит не грабители, подумал Марик. А кто же тогда? А документы в сумке. Потянулся достать, опять крик – «ни с места!». Ну дальше началось разбирательство кто такой и что тут делает. Старший пытался куда-то дозвониться. В конце концов отпустили, но паспорт забрали и велели добраться до Горького и назавтра прийти по такому-то адресу. Я уже не помню всех дальнейших мытарств. Помнится в Горьком беспаспортный Марик все же переночевал в доме колхозника и опять боялся, что баул сопрут. А на следующий день пришлось подтверждать все документы, телеграфировать в Ленинград, звонить начальнику- пока ему наконец не вернули паспорт и разрешили вернуться. А конденсаторы? -  спросил ответственный Марик в конце тёплой беседы. Вам вышлют! Ждите телеграмму в Ленинграде – был ответ. Так, до конца не понимая, КУДА он пытался попасть, вернулся Марик из своей первой в жизни командировки.

Загадка, каким образом объявление о конденсаторах попало в газету так и осталась загадкой.  Я же представляю себе картину: Лес, шоссе, щуплый еврейский мальчик беседует с группой автоматчиков, которых он принимает за грабителей, а они его за шпиона. И никто не догадывается, что это просто чья-то ошибка.