Четыре портрета. Основатели района Неве Цедек

 

История о том как появились первые районы за стенами Иерусалима, каких трудов это стоило, как сложно было людям выйти из стен Старого города, широко известна. Но и Яффо представлял собой закрытый город, становившийся тесным. Еще до основания Тель Авива за стенами Яффо был построен и заселен район Неве Цедек. История его создания не менее интересна, чем первых районов Иерусалима. Кто же те, кто создавал, строил этот район?

Одно из самых известных зданий в нём Центр балетного  и театрального искусства Сюзан Далаль. Рядом на стене яркое керамическое панно, триптих. В центре – четыре портрета.

 

Аарон Шлуш, Шимон Роках, Хаим Амзалег, Зерах Барнет

На левом портрете – Аарон Шлуш. Рассказ о нем надо начать с его отца, Авраама Шлуша. 1840 год. Группа состоятельных евреев из города в Северной Африке (по одним сведениям, из Марокко, по другим из Алжира) решают переехать в Палестину. Это за 20 лет до рождения Теодора Герцля! Что двигало этими людьми? Ещё не оформилось то, что потом назовут сионистским движением, а они переезжают в провинцию, на задворки Оттоманской империи. Нанимают парусное судно и семьями отправляются в землю обетованную.

Удача им не сопутствует. Возле берега их настигает буря. Людей перегружают на лодки, одна из которых переворачивается. Среди погибших – двое детей Авраама Шлуша. Двое других, мальчик и девочка, уцелели. Далее начинаются годы мытарств - Авраам пытается поселиться в Хайфе, потом в Шхеме, потом в Иерусалиме, но безуспешно. Он не ремесленник, он делец, бизнесмен, как сказали бы сейчас. В конце концов семья переезжает в Яффо и здесь Авраму улыбается удача. В портовом городе всегда есть нужда в обмене денег. А деньги и работа с металлами – его стихия. Авраам Шлуш становится менялой и ювелиром. Сына Аарона, одиннадцатилетнего ребёнка, он отсылает учить Тору в Иерусалим.

После окончания учёбы Аарон возвращается в Яффо. Муж сестры обучил его ювелирному делу. Он женится на Саре, дочери Баруха Мацлиаха, одного из первых багдадских евреев, иммигрировавших в Палестину.

Аарон Шлуш открыл собственное дело, начав с торговли золотом и серебром, его торговыми клиентами были и евреи, и христиане, и мусульмане. Он занимался производством украшений, переплавкой драгоценных металлов и обменом денег. Он разговаривал и по-арабски, и на иврите и, по-видимому, обладал незаурядными деловыми талантами. Во всяком случае, Аарон Шлуш становится одним из видных и богатых евреев Яффо. Вместе с Иехудой Халеви Шлуш был назначен Мозесом Монтефиоре ответственным за посадку деревьев и управление цитрусовой плантацией Монтефиоре.

К 1870 году Аарону сорок лет, он женат, семеро детей, он уважаемый и состоятельный человек. И вдруг начинает вкладывать деньги в … песок. Наверное, в этой семье наследственное стремление совершать непонятные поступки. Помните, его отец собрал семью и отправился из обжитых мест искать счастья в Эрец Исраэль. А теперь сын вдруг начинает скупать участки земли вокруг Яффо. Но земли – это громко сказано. Это пески ни на что вроде бы не годные. Но и денег, конечно, было недостаточно для такого проекта, ведь не каждому еврею турецкие власти давали право покупать земли. Ему помогло отличное знание арабского языка и налаженные к тому моменту связи как с арабами-мусульманами, так и с арабами-христианами. Через 10 лет начинается Первая алия. Яффо и так тесный город, а с прибытием новых репатриантов становится переполненным. А участки Шлуша вполне подходят для строительства. Аарон первым строит дом вне стен города. Но семья отказывается переезжать с ним и четыре года в будущем районе стоит один дом. В 1886 году Авраам Шлуш продает по невысокой цене 10 дунамов земли братьям Роках. Так начинается строительство первого района вне стен Яффо – Неве Цедек. У дома Шлуша появляются соседи, и семья наконец осваивает своё новое жилище.

Одна из улиц Неве Цедек названа именем Шлуш, а также маленькая синагога, построенная семьёй Шлуш. Впрочем, синагогой занимался брат Ааарона, Габриэл, чьё имя она и носит.

В 1892 году начала работать железная дорога, соединившая Яффо и Иерусалим. В финансировании этого проекта также принимал участие Аарон Шлуш. Линия проходила по вади между дюнами, рядом с будущим Неве Цедек. Тем, кто ехал в Яффо на лошади или в экипаже, приходилось спускаться в вади и подниматься. Так ездил и Аарон Шлуш. Однажды экипаж перевернулся. Узнавший об этом происшествии наместник Яффо, приказал построить мост, что и было исполнено. Мост по сей день носит название «мост Шлуша». Кстати, современный мост находится на том же самом месте, и в его конструкции стоят всё те же камни от первого моста.

Многие участки Аарон продавал, но на бумаге владельцем по-прежнему оставался он. Турецкие власти неохотно выдавали разрешения на продажу земли и то только турецкоподданным. После смерти Аарона Шлуша его наследники нашли завещание, согласно которому все проданные ранее земли надо было немедленно записать на имя реальных владельцев. То есть все сделки совершались под его честное слово. После долгого обсуждения яффский чиновник согласился единовременно выдать им 740 (!) купчих.

История семьи Шлушей прочно вплетена в историю Тель Авива:

• Аарон Шлуш (1840–1920): Землевладелец, коммерсант и общественный деятель. В 1887 году совместно с Шимоном Рокахом основал квартал Неве-Цедек, выкупив земли вокруг Яффо.

• Сыновья Аарона Авраам -Хаим и Иосиф-Элиягу – основали фабрику по производству керамики и стройматериалов «Братья Шлуш». Позже ими же был открыт и кирпичный завод, благодаря работе которого были построены многие здания Тель-Авива.

• Сын Аарона Яаков Шлуш в течение 41 года был членом правления банка "Афек". Он был знатоком восточной культуры, писал стихи на иврите и на арабском.

• Моше Шлуш (1892–1968): Внук Аарона, политик и предприниматель, который в октябре 1936 года короткое время занимал пост мэра Тель-Авива.

• Заки Шлуш: Архитектор и продолжатель рода, обучавшийся в Париже и внесший вклад в развитие городской архитектуры в стиле баухаус.

Продолжим разбираться с панно. В центре портрет человека в форме, в полный рост. Это Хаим Нисим Амзалег. Если про семью Шлуш есть масса материалов, то про этого человека - крайне мало. Но не зря же он изображен на панно, и не зря его именем названа одна из улиц в Неве Цедек. Да и вообще, что это за еврей в такой форме? Что же мне удалось найти? Родился в 1828 году в Иерусалиме, в семье известного купца из Марокко, личного друга Мозеса Монтефиори, который перебрался в Палестину в 1834 году. Никаких сведений о том, где Хаим Ниссим учился, когда попал в Яффо- мне найти не удалось. Но вот что известно доподлинно, что был он предприниматель, общественный деятель, торговец недвижимостью, и главное - британский вице-консул в Палестине; глава агентства «Ллойдс» (Lloyd’s Agency) в Яффе. То есть он был влиятельным человеком, бесспорно очень грамотным, разбиравшемся в ведении дел. Косвенно это подтверждается архивным документом - письмом Амзалега с петицией британских подданых, проживающих в Яффо. О чем же петиция? Это жалоба на турецкие власти, которые собираются преобразовать права собственности на земельные участки в Яффе в права простого пользования государственными землями. Авторы петиции фактически расценивают это как массовое изъятие собственности у владельцев, ранее законно ее приобретших. По всей видимости речь идет об участках, находящихся рядом с Яффо. Я не знаю, что последовало за этой петицией, но очевидно, что роль грамотного человека, к тому же представителя Британии, была очень важна при оформлении документов на новые участки под застройку. Кстати, сам Хаим Нисим Амзалег тоже построил себе дом в новом районе, и он сохранился. По крайней мере, въезд с аркой для проезда дилижанса.

Имя Хаима Амзалега упоминается во многих мемуарах того периода. Вот воспоминания Тувьи Соломона об основании Петах Тиквы. «Одним летним утром выщли из Иерусалима несколько человек, чтобы увидеть земли деревни Уламбес в окрестностях Яффо. По прибытии в Яффо они обратились к господину Амзалегу, английскому вице-консулу в Яффо, с просьбой передать торговцу Таяну , христианину, что они желают осмотреть его земельное владение.» То есть Хаим Амзалег был постоянным посредником в делах евреев с христианами, властями, землевладельцами. Неторудно догадаться на чьей стороне были его симпатии. Поэтому и изображен он на панно среди основателей первого района за стенами Яффо.

Ещё один центральный портрет на панно, человек в европейской одежде. Это Шимон Роках. Он и его брат Элиэзер купили у Авраама Шлуша 10 дунамов, на которых и были построены 48 домов Неве Цедек.
Шимон Роках родился в 1863 году в Иерусалиме в известной хасидской семье из Галиции.
Учился сначала в хедере, а потом в йешиве. Когда глава йешивы предложил ему жениться на Рахили Шостаковской из Бреста, Роках сам отправился туда под другим именем, чтобы поближе познакомиться с предложенной невестой. В итоге свадьба состоялась, и молодожёны вернулись в Иерусалим. Шимон был образованным человеком. Владел несколькими языками кроме иврита -французским, немецким и арабским.
В 1884 стал компаньоном отца, который взымал для османских властей дорожную пошлину с паломников, направлявшихся в Иерусалим
В воспоминаниях Файвла Каганова  есть некоторые сведения о братьях Роках. Я приведу их с небольшими сокращениями
«В1884 году, еще до появления железной дороги в Эрец Исраэль, Шимон Роках арендовал у правительства шоссейную дорогу Яффо – Иерусалим, в связи с чем переехал из Иерусалима в Яффо. Ему был всего 21 год, но обладал решительным характером и был прекрасным организатором. Увидев, что общественная жизнь в Яффо очень бедна , люди вне дома молитвы не общаются друг с другом, он создал общество «Бней-Сион из иерусалимцев, снявших квартиру в Яффо. Общество заботилось о бедняках – постоянных жителях и новоприбывших.
В 1885 году прибыл в Эрец Исраэль ( в качестве секретаря Высоцкого) Элазар Роках – брат Шимона. Когда он увидел деяния своего брата на благо общины, то сразу присоединился к нему, и они основали общество «Эзрат-Исраэль». Руководителями общества были назначены еще несколько видных людей. Первым делом общество открыло больницу для бедных. Доктор Менахем Штейн приходил в больницу ежедневно, добровольно и без оплаты. Больным выдавали лекарства по низкой цене. Элазар Роках, умевший должным образом использовать свое острое перо, обратился к различным благодетелям и многие откликнулись.
На одном из собраний правления «Эзрат-Исраэль» было решено построить специальный еврейский квартал на окраине города Яффо.»
Правление «Эзрат-Исраэль» купило у Авраама Шлуша надел в 10 дунамов и разделило его на 48 участков, Был принят устав, согласно которому будет построен новый квартал «Неве Цедек».
Из устава: « общество «Эзрат-Исраэль» пришло к заключению, что настало время расширить наше поселение здесь , а именно подготовить для братьев наших новый район, где будет свежий воздух»
Так что роль братьев Роках в создании района велика. Дом Шимона Рокаха сохранился. В нем до последнего времени жила внучка Шимона Рокаха.
Сын Шимона Рокаха, Исраэль, стал муниципальным, общественным и государственным деятелем. После создания Государства Израиль избирался в Кнесет 1-го — 3-го созывов от партии общих сионистов, в 1953–55 гг. был министром внутренних дел, в 1957–59 гг. — заместителем председателя Кнесета. В его честь назван бульвар Сдерот Роках, одна из главных и крупных транспортных артерий в северной части Тель-Авива и Рамат-Гана. А в Неве Цедек есть небольшая улица ( больших там вообще нет), названная в честь Шимона Рокаха

И, наконец, последний персонаж на панно, самый правый – Зерах Барнет.

Можно написать коротко. Зерах Барнет родился в 1843году в литовском местечке в семье торговца мехами. Получил традиционное еврейское образование (хедер, йешива). В 1864 году он женился на дочери богатого лондонского торговца и переехал в Лондон, где занимался торговлей мехами и изготовлением меховых изделий. В Лондоне он организовал общинную жизнь восточноевропейских еврейских иммигрантов, остававшихся за пределами англо-еврейской общины.

Получив британское гражданство в 1871 году, Барнет впервые отправился в Землю Израиля и принял участие в создании квартала Меа-Шеарим за стенами Старого Иерусалима. Израсходовав все свои сбережения, он вернулся в Лондон, чтобы заработать деньги, а затем вновь отправился в Землю Израиля. Так повторялось пятнадцать раз. Где бы Барнет ни находился, он неизменно выступал за еврейское заселение Земли Израиля.

В 1878 году Барнет присоединился к группе, основавшей Петах-Тикву.

В начале 1890-х годов Барнет поселился в Яффо. Стремясь улучшить условия жизни, он основал квартал Неве-Шалом, сосседствующий с Неве Цедек, и переехал туда вместе с семьёй. Он также участвовал в создании школы «Шаарей Тора», введя иврит в качестве языка преподавания. Кроме того, Барнет основал в Яффо ешиву «Ор Зореах».

В 1929 году Барнет опубликовал свои воспоминания под названием «Зихронот» («Воспоминания»). Он умер в Яффо, а похоронен был в Иерусалиме.

За этими сухими строчками трудно рассмотреть человека. Ясно, что это был человек, одержимый идеей заселения земли Израиля евреями, человек безусловно одарённый, бизнесмен, мечтатель и правоверный еврей одновременно.

Попробуем увидеть его поближе через его воспоминания. В них многое раскрывается – и личность Зераха, и реалии того времени, и условия жизни. Я приведу несколько цитат, расположив их в хронологическом порядке. Сами цитаты привожу с сокращениями.

1871год. Зераху 28 лет. «Я выехал из Лондона с женой и двухлетней дочерью, и мы прибыли в Яффо. В этом городе я не нашел даже миньяна ашкеназских евреев.

Я провел в Яффо 14 дней, пока не набрался караван новоприбывших и мы поехали верхом на мулах и верблюдах в Иерусалим.

По прибытии в Иерусалим я тотчас заинтересовался идеей, овладевшей тогда иерусалимскую общину – выкуп земли и работа на земле. Мысль, что я уже на земле Израиля, наполняла моё сердце радостью.»

Не имея никакого местного опыта Зерах очень быстро потерял свои сбережения.

«В то время раввин Залман Бааран основал товарищество Меа -Шеарим для строительств за стенами Иерусалима. Я тотчас же присоединился к товариществу и стал его членом, но не имея на руках никаких средств, был вынужден вернуться в Лондон. Находясь там около года, я преуспел в торговых делах. Скопив примерно 1000 фунтов, я поспешил вернуться в Иерусалим. В 1874 году я построил свой дом, один из первых десяти домов квартала Меа -Шеарим. Оставшиеся деньги я вложил в строительство Меа -Шеарим. Я выдал первым строителям ссуды, желая как можно скорее увидеть квартал построенным. Ссуды мне быстро не вернули. При таком положении дел я решил снова вернуться в Лондон и накопить достаточно, чтобы строить и строиться на земле Израиля.» Замечу, что и сами поездки были отнюдь не на круизном лайнере. «На этот раз я перевез в Лондон свою семью и провел там более двух лет. В начале 1877 года я вновь вернулся с семьей в Эрец Исраэль. Я привез в Иерусалим различные товары, в том числе двадцать бочек сельди. Как мне сказали, сельдь привезли в Иерусалим впервые.»

Начинается следующий этап в жизни Зераха – создание поселения Петах Тиква. С большими сложностями был выбран и куплен участок.

«Все поздравляли друг друга. Потом мы решили перевезти наши семьи в Яффо, так как Яффо был ближе всего к нашей земле.

Моя жена отказывалась тогда жить в «пустыне» и просила меня пойти к раввину спросить у него совета».

Вспомним, что Зерах был женат на дочери богатого лондонского торговца. Каково ей было уезжать из родного города, с детьми, да еще ввязываться в новую авантюру – создание сельскохозяйственного поселения. При этом ни муж, ни она понятия не имели о крестьянском труде.

«Раввин сначала признал справедливость слов жены. Он сказал, что по закону я не могу заставить жену следовать за мной во всех моих экспериментах, и если мое желание именно таково, она может по закону Торы потребовать от мена разводное письмо гет. Я ответил раввину такими словами: « Если раввин считает мои действия глупостью безумца, то по закону мой гет не будет иметь силы. Но я надеюсь, что Господь превратит эту пустыню в райский сад и моя жена не будет там страдать. Раввин расчувствовался от моих слов и велел жене идти за мной. Но и после этой беседы мы не пришли к единому мнению по поводу переселения в Петах Тикву.»

Далее была беседа с ещё одним раввином, который примирил Зераха и его жену. Думаю, она не однажды вспоминала о том, что будет жить в райском саду. Так семья переехали в Яффо, от которого до их надела было «всего» 2 часа верхом. Зерах описывает те трудности, которые им пришлось преодолевать и, честно сказать, это просто страшно. Был и голод, и холод, и жара, и малярия, и другие болезни. Я приведу только одну цитату.

«Той зимой протекла от дождей плоская крыша нашего дома. Тогда мы боялись воров, и всё находилось в одной комнате: и люди, и скот, и зерно, и утварь. Сначала я держал зерно в том углу дома, который не протекал, а сам спал под самым уязвимым местом нашей крыши. Но потом капли зачастили, и я вынужден был лечь на мешки с зерном. В конце концов залило весь дом и зерно полностью промокло. Тогда нам пришлось стоять три ночи под притолокой, не пропускавшей дождь, при этом я держал на руках спящую дочь.»

Наступал седьмой год, когда по закону Торы земля должна отдыхать.

1881 гот. «В том году у нас не было урожая. Наступал субботний год и не с кем было посоветоваться, что делать как удержаться и выстоять. Некоторые решили поселить свои семьи в Яффо, некоторые вернулись на свои места. Я был, как прежде, непоколебим в своей вере. Но все мои деньги закончились, а без значительных вложений нельзя было надеяться на успех и хороший урожай на этой земле. У меня не было даже средств на дорогу, и жена продала все свои украшения. Чтобы не опускались руки у преданных землевладельцев, я сказал им: я уезжаю, чтобы собрать новые средства, вернуться и продолжать борьбу.»

1883 год. Зерах некоторое время жил в Петах-Тикве и занимался её развитием. По возвращении в посёлок он построил там микву, а на следующий год — синагогу. В конце 1885 года он съездил в Лондон и вновь привёз в Палестину свою семью. Уже в 1887 году он опять вернулся с семьёй на 3 года в Лондон, где, накопив достаточно средств, построил несколько домов, которые сдал в аренду, чтоб обеспечить себе стабильный источник дохода..

1890 год. Зераху 47 лет. «За три года моего пребывания в Лондоне мне удалось скопить значительное состояние Но каждый раз, когда я думал о том, как вернусь и вновь попытаю счастья, чтобы стать земледельцем в Петах Тикве, я чувствовал, что силы мои уже не те.»

«Я поселился в Яффо. Когда я увидел, что еврейское население в Яффо умножилось, но все евреи живут в ветхих арабских домах, я немедленно купил у арабов надел на окраине города» Это было начало следующего поселения за стенами Яффо – Неве Шалом, которое граничит с Неве Цедек. Вначале никто не хотел туда переезжать, но Зераху удалось убедить переехать в новый дом раввина и рабанит. И рабанит, которая до этого болела, в новом доме почувствовала себя лучше, район стал заселяться. Окрылённый успехом, Барнет решил построить в районе новые дома, для чего в десятый раз уехал в Лондон и провёл там два года. Вернувшись, он построил несколько жилых домов и религиозные учреждения.

Он съездил в Англию ещё несколько раз, неоднократно встречаясь с еврейскими богачами — Мозесом Монтефиоре, Лионелем Коэном и Самуэлем Монтегю — убеждая их вкладывать деньги в еврейское дело в Палестине.

В 1924 году скончалась Рахель-Лея, жена Барнета; её похоронили на Масличной горе в Иерусалиме. Сам Зерах скончался в октябре 1935 года в возрасте 93 лет и был похоронен рядом с женой.

Они вырастили семь детей. Старшая девочка Хана, та самая, которая прибыла в Яффо в первый приезд семьи на землю обетованную, стала писательницей. Она автор воспоминаний о жизни первых поселенцев Петах-Тиквы. Выросла в Земле Израиля, позднее жила в Англии. Её книги представляют особую ценность как свидетельства очевидца: она описывала повседневную жизнь, трудности первых поселенцев и детство в молодом поселении.

Воспоминания З. Барнет, Файвла Каганова  и Тувьи Соломота и взяты из книги

Авраам Яари Страна Израиля в письмах и воспоминаниях. Перевод с иврита Галины Майзел. Издательство Мосты культуры, 2018год

https://www.teleor.net/tel-aviv/Shlush.html

https://www.nli.org.il/he/archives/NNL_ARCHIVE_AL990033655830205171/NLI#$FL217802038

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A8%D0%BB%D1%83%D1%88,_%D0%90%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%BD

Два врача и одна больница ( улица Эли Дэвис, переулок Хаим Ясски и больница «Хадасса»)

 Два врача и одна больница ( улица Эли Дэвис, переулок Хаим Ясски и больница «Хадасса»)

#BeerShevaIK

Мой прошлый пост был про улицу המוכתר.

Рядом находится улица עלי דיוויס. Кое-где они переплетаются так, что не стразу поймёшь, какой дом к какой улице относится. На городской табличке сказано, что Эли Дэвис был и врач, и администратор, и даже писатель. И к тому же почетный гражданин нашего города. Захотелось узнать о нём подробней.

Эли (Али) Дэйвис родился в 1908 году в Литве. Но там он прожил недолго- когда ему было всего несколько месяцев, семья эмигрировала в Англию.

В 1933 году он окончил медицинский факультет Манчестерского университета. Еще в студенческие годы активно участвовал в деятельности сионистских студенческих организаций, а затем был избран в Совет Британской сионистской федерации.

Работал врачом в госпитале, а незадолго до начала Второй мировой войны был назначен заместителем директора St. Andrew's Hospital в Лондоне. Можно представить как сложно было руководить больницей во время страшных бомбёжек Лондона. Тем не менее, Эли Дэвис продолжал и активную сионистскую деятельность.

В 1943 году он основал организацию PATWA (Professional and Technical Workers Aliyah), целью которой была репатриация в Эрец-Исраэль специалистов различных профессий. Дэйвис стал ее первым председателем. Благодаря деятельности PATWA из Великобритании в Палестину репатриировались многие квалифицированные специалисты, сыгравшие важную роль в первые годы становления Израиля.

В 1946 году Дэйвис вместе с женой Элизой репатриировался в Эрец-Исраэль и был назначен заместителем директора больницы «Хадасса».

Эли Дэвис

Директором был Хаим Ясски. В то время больница находилась на горе Скопус в Иерусалиме.

1948 год. Война за независимость. Иерусалим в осаде, а гора Скопус, как остров в окружении арабских районов. «Хадасса» - главный еврейский госпиталь. Единственной дорогой, обеспечивающией доступ к больнице, был узкий путь, длиной около 2,5 км, проходящую через арабский район Шейх-Джарах. Когда запасы еды и медикаментов в больнице стали подходить к концу, для их пополнения была выслана большая колонна автомобилей, везущая также медицинской персонал. Британский командующий Иерусалимом заверил, что дорога всё ещё оставалась безопасной. 13 апреля 1948 года. Конвой, везший персонал, медицинское оборудование и фортификационное снаряжение под вооружённой охраной сил «Хаганы» в больницу Хадасса на горе Скопус попал в засаду и подвергся нападению арабских военизированных формирований.

В результате нападения погибли, в том числе, в подожжённых автобусах, восемьдесят человек, в основном врачи и медсёстры, и один британский солдат. Среди жертв был и директор больницы Хаим Ясский.

Хаим Ясски

После гибели директора больницы, Дэйвис возглавил медицинскую организацию «Хадасса» и стал директором больницы.

В исключительно сложных условиях он сумел восстановить работу «Хадассы»: после длительных переговоров с британскими властями, армией и руководителями христианских церквей Иерусалима организовал перевод больницы во временные помещения, где она продолжала работать до открытия нового комплекса в Эйн-Кереме.

В 1949 году, после окончания Войны за независимость и освобождения Беэр Шевы, Дэйвис инициировал создание больницы «Хадасса имени Хаима Ясского» в Беэр-Шеве.

В 1951 году, после того как работа больницы «Хадасса» в Иерусалиме полностью нормализовалась, профессор Дэйвис решил вернуться к научной и преподавательской деятельности.

Профессор Дэйвис был врачом и ученым с мировым именем. Он являлся членом Королевского колледжа врачей Великобритании (FRCP) и почетным членом многих профессиональных организаций. В 1976 году получил знак ветерана «Хадассы» в знак признательности за многолетнюю службу, начавшуюся в 1946 году. В 1993 году был удостоен звания «Почетный гражданин Беэр-Шевы».

Помимо медицины, профессор Дэйвис глубоко интересовался иудаикой. Значительную часть жизни он посвятил созданию коллекции еврейского искусства, многие экспонаты которой впоследствии передал музеям. По истории еврейского искусства и фольклора он опубликовал три книги и многочисленные статьи. Кроме того, написал несколько художественных романов о врачах и медицине периода осады Иерусалима, а также о создании медицинского факультета.

Профессор Эли Дэйвис скончался в 1997 году в возрасте 89 лет в Иерусалиме — городе, в котором жил с момента репатриации в 1946 году.

Оказалось, что в нашем городе есть не только улица Эли Дэвиса, но и переулок Хаим Ясски. Причём, всё знающий Google map такого переулка не знает, а на схеме старого города он числился. Дорогой Google, ты ошибаешься. Переулок есть, фотодоказательство прилагается. И это важно, потому что названия улиц – это наша общая память.

Из биографии Эли Дэвиса следовало, что первой больницей в новой Беер Шеве была «Хадасса».

Размещенная в зданиях бывшего британского военного госпиталя, она стала колыбелью здравоохранения Негева. Здесь появились на свет первые дети Беэр-Шевы после основания Государства Израиль, здесь спасали раненых и оказывали помощь первым жителям возрождавшегося города. Эта больница стала фундаментом, на котором впоследствии были созданы медицинский центр «Сорока» и медицинский факультет Университета имени Бен-Гуриона. Улица Хадасса в старом городе именно потому так и названа, что где-то здесь находилась больница. Но где именно? Я не буду описывать, сколько разных материалов есть в сети. Но ни в одном из них не было адреса!

Первый раз я отправилась по адресу Хадасса 30. Чат GPТ приводил этот адрес, как возможный. Здесь оказался участок со снесенным домом. Размер явно не вязался с госпиталем. Вернулась ни с чем и продолжила поиски – старых планов города, фотографий или хоть каких-то упоминаний. Именно так нашелся переулок Хаим Ясски. Чат сообщил, что «источник Hadassah Magazine пишет, что в 1949 году «Хадасса» получила уже существовавший военный госпиталь и разместила там больницу имени Хаима Ясского; больница работала до 1959 года».

В свой следующий поход я обошла всё вокруг улицы Hadassah, сравнивая мысленно то, что видела, со старыми фотографиями. Мои поиски увенчались успехом! Забавно, что я проходила мимо этого заброшенного участка тысячи раз. И видела таблички «исторический памятник, охраняется государством». Но больше никакой информации на зданиях нет, а жаль.

Комплекс больницы находился в квартале между улицами Halutz — Hershon Dubenboim-Ha-Histadrut -Yair Stern. Территория обнесена забором, через который видны полуразрушенные строения. Со стороны Yair Stern вытянулось здание, где, я думаю, и был главный вход. На улице Hershon Dubenboim, напротив кампуса, в доме 24 жил административный директор больницы Исраэль Шилат.

Мы помним, сколько лет стояли в запустении и бывшая станция турецкой железной дороги (а теперь музей), и бывшая турецкая школа, использовавшаяся позже, как военный госпиталь (а теперь музей). Может быть, когда-нибудь и в бывшем здании больницы «Хадасса» тоже откроют музей.

Вид на больницу со стороны улици Гистадрут

Вход со стороны Яир Штерн

У входа в больницу, 1949 год

Вход со стороны Гистадрут. Я думаю, что корпус слева это и было родильное отделение. 

1952год. Первая леди США Элеонора Рузвельт во время посещения больницы Хадасса в Беэр Шеве

https://br7news.co.il/he/news/news-1650204218

https://israel-streets.openalfa.com/old-city_beer-sheba...

https://commons.wikimedia.org/.../Category%3AHadassah...

Склеротические заметки или по Болгарии с внучками

 

Почему склеротические? Обычно я в поездках веду дневник. И даже если в нём записано «не заб ж кирпич», то по приезде я легко вспоминаю, что хотела рассказать о дороге, вымощенной желтым кирпичом. Так было и в этот раз, но… Я постирала сумку, с которой ездила, а вместе с ней и тетрадку с записями. Поэтому – смотри заглавие.

И ещё одно пояснение перед рассказом. В Болгарии, в Варне, живёт Гришина N-юродная племянница Юля. Спасибо ей огромное, за рекомендации по нашей поездке, прогулки по Варне и тёплые встречи.

День отлёта был непростым – мы с младшими девочками ехали в Бен Гурион на поезде. У старшей в этот день заканчивался курс в районе Кфар Сабы. Так что дочка с утра поехала за ней, и должна была привезти её в аэропорт. Несмотря на изрядный запас, успела еле-еле. Воссоединение произошло! Летели Болгарскими авиалиниями. На регистрации они никак не могли справиться с багом в их программе, из-за которого не удавалось распечатать нам посадочные талоны. Но, к их чести, нас все время уверяли, что все в порядке, не о чем волноваться. И так и оказалось. Пока мы ждали, уже порядком голодные и уставшие, Шелли призналась, что весь день не ела вообще ничего. Я представила заголовок в новостях: «В аэропорту Бен Гурион внучка упала в голодный обморок рядом со своей бабушкой». Пришлось быстро подкормить.

Вылетели на полчаса позже (не из-за нас!). На этом все волнения этого дня закончились. В аэропорту Софии, которую болгары называют Софья, нас ждал заказанный трансфер. Ключи были в указанном ящике, код, указанный в мейле, оказался  правильный, и в 11 вечера мы зашли в квартиру, которая называлась «апартамент Венди». И не зря, так как все картинки в ней были посвящены Питеру Пэну. Очень мило. Конечно, мы достаточно устали, чтобы быстренько уснуть.

Утром отправились завтракать в заранее намеченное кафе. Выбор был правильный – недалеко, красиво и вкусно.

 

Согласитесь, что начинать утро с такого капучино приятно.

Вполне довольные и сытые, глазея по сторонам, мы отправились на встречу с другом Юли, который живет в Софье уже много лет и вызвался нам её показать.

По словам нашего гида, на этом месте, чуть ли ни на этом же постаменте, возвышался памятник Ленину. Свято место, как известно, пусто не бывает. Поэтому на место В.И. водрузили эту даму, имея ввиду святую Софию. Но, церковь категорически отвергла такую святость и монумент превратился просто в Софью, то есть символ города.  

Мы неспешно погуляли по центру. Остановились на площади, с которой видна мечеть, крыша синагоги, Храм Святой Недели и почти виден католический храм, но что-то его заслоняло. Как мы поняли, к религии болгары относятся толерантно и в массе не религиозны. Хотя основная религия- православие, и церкви радуют глаз ухоженностью и золотыми куполами.

Центральные улицы вымощены кирпичами особенного зеленовато желтого цвета. Они появились в самом начале 20 века, когда тогдашний мэр решил превратить центральные улицы в настоящий европейский город.  Поскольку жёлтая брусчатка (Жълтите павета) покрывает самый центр административной и культурной жизни города — проходит мимо здания президента, Народного собрания и царского дворца, — она стала предметом особой гордости софийцев. Коренные жители Софии нередко с гордостью говорят, что они «родились на жёлтой брусчатке», подчёркивая свою связь с городом.

Особые месторождения венгерской глины, из которой была изготовлены эти кирпичи, давно закрыты. Поэтому сегодня в точности воспроизвести эти керамические блоки уже невозможно. Тем ни менее столетнее покрытие в идеальном состоянии.

В городе зелено, чисто. Много красивых фасадов с кариатидами и прочими архитектурными излишествами, радующими глаз.  

Девочки с удовольствием фотографировались в каждом интересном месте, мы слушали гида и все были довольны. Как в каждом приличном европейском городе, в Софии есть раскопки римского периода. Но этим нас поразить трудно, и мы там не задержались. Куда больше раскопок девочкам понравился караул на входе в здание Администрации Президента.

В списке зданий, которые мне хотелось увидеть, был Исторический музей. Мы были в городе один день и музеи не планировали. Но само здание было построено как бани с минеральной горячей водой на месте бывших турецких бань. Действительно красиво, и жаль, что купален здесь теперь нет.  Что-то разладилось в подземном царстве, и вода немного остыла. Теперь она просто тёплая и её можно набрать сбоку от здания. День был жаркий, умыться приятно, но пить мы остереглись – неизвестно, как на тебя подействует.

Мы прошли мимо симпатичной церкви с золотыми куполами и Художественного музея, на который уже не хватило сил, и вышли к парку с необычным памятником — рассечённой головой на постаменте. Он стоит на месте убийства Стефана Стамболова, которому действительно рассекли голову топором. Стефан Стамболов был крупной политической фигурой (1854–1895), но моих знаний истории недостаточно, чтобы разбираться в его деятельности. Я отвлекла младшую от слишком натуралистичного памятника- к счастью, в том же парке оказались бронзовые олени, с которыми  и на которых-можно было сфотографироваться.

Через несколько часов блужданий мы поняли, что пора отдохнуть. Попили кофе в итальянском кафе и расстались с нашим гидом. Анатолий, спасибо большое за интересную прогулку.

До дома было недалеко. Поскольку по плану мы должны были уехать следующим утром, то следовало позаботиться о завтраке. Совсем рядом оказался магазин Берёзка. Внутри были все знакомые продукты – литовские, украинские, те же, что и в Израиле. А также отдел отличной кулинарии, проблема решилась просто и не слишком дорого – 24 евро за йогурты на ужин и завтрак на пятерых.

Часочек передохнули и отправились в синагогу – благо до неё тоже идти недолго. Здание оказалось в лесах, ворота крепко заперты. Обойдя его ещё раз, обнаружили калитку со звонком. Позвонили. Появился охранник, проверил паспорта, внимательно нас изучил и дал войти. Фотографировать разрешено, но только не охрану – пояснил он и удалился.

Здание Центральной Софийской синагоги по праву считается гордостью болгарской еврейской общины. Это одна из трёх крупнейших сефардских  синагог Европы.

Торжественное открытие состоялось в присутствии болгарского царя Фердинанда, его супруги Элеоноры, премьер-министра Малинова, митрополита Партения, ряда министров и дипломатов. Об этом событии есть памятная доска внутри зала.

Новое здание возвели в испано-мавританском стиле с элементами венского сецессиона. В соответствии с традицией болгарских сефардских синагог перед главным входом устроен просторный двор. Во дворе, на дереве имеется табличка в виде стрелки с надписью “Jerusalem 1293 km”

Арон ha-кодеш   установлен на белом мраморном постаменте, окружённом изящной оградой. Главный молитвенный зал рассчитан на 1170 мест. Над ним возвышается восьмигранный купол, под которым находится огромная люстра. Диаметр зала составляет 20 метров, а его общая высота — 31 метр.

В полу центрального и южного проходов устроены металлические решётки, под которыми находилась система зимнего отопления. Через них в зал поступал тёплый воздух от разогретой печи. Перед входом в синагогу на крыше можно увидеть две башенки — это дымовые трубы системы напольного отопления.

В своей книге на ладино (староиспанском) «Notas Históricas» («Исторические заметки») историк Авраам Таджер так описывает открытие синагоги:

«Девятое сентября 1909 года станет историческим днём для болгарских евреев. В этот день была открыта Софийская синагога. Это был не только большой праздник для евреев столицы, но и день, когда был поднят престиж болгарского еврейства. С открытием Софийской синагоги уважение к еврейской общине и ко всему болгарскому еврейству значительно возросло. Все магазины были закрыты, как в праздничный день, а всё болгарское население приветствовало детей Израиля по случаю торжественного открытия синагоги».

Во время Второй мировой войны София и другие болгарские города подвергались бомбардировкам. 13 апреля 1944 года бомба упала на северо-восточный угол синагоги, но, к счастью, не взорвалась. Угловая часть здания была повреждена, а от вызванной взрывом вибрации разбились прекрасные цветные витражи.

В 1982 году, в период социализма, министр культуры предпринял попытку превратить синагогу в концертный зал. Руководители общины проявили мужество и выступили против этого решения. Правительство было вынуждено отступить.

Ещё в 1956 году синагога была объявлена памятником культуры национального значения.

В здании регулярно проводят молитвы, их расписание есть. Собирают ли они миньян, я не знаю. Особенно разговаривать было не с кем. В нишах устроен небольшой музей - ритуальные предметы, набор для моэля, посуда и макет здания. 

Девочкам многое интересно. В частности, они спросили почему синагога сефардская. Пришлось поискать ответ в сети. 

Оказалось, первые евреи в Болгарии появились во времена Рима. После создания в 681 году  Первого Болгарского царства, евреи, страдавшие от гонений в Византии, начали массово переселяться в Болгарию. В истории страны был даже один царь, женатый на еврейке. В 1396 году Болгарию завоевывают турки. Султан вполне благосклонно относится к евреям и в Болгарию переселяются еще значительные группы евреев-ашкеназов. С 1494 года начинается приток изгнанных из Испании сефардов. В результате этого на территории Болгарии сложились три отдельных еврейских общины: романиоты, ашкеназы и сефарды. Такое положение сохранялось до 1640 года, когда один раввин был назначен для всех трех групп. 

Евреи сохраняли лояльность к Турции. С занятием в 1877 г. русской армией города Систова евреям пришлось поплатиться дорогой ценой за лояльность: крестьяне, считая их приверженцами турецкого режима, грабили, изгоняли и убивали их. До начала объявления Россией Турции войны, евреи занимали выжидательное положение, но как только повстанческое движение потеряло характер бунта и превратилось в войну за независимость Болгарии, евреи решительно стали на сторону освободителей и даже выказали особое мужество при попытке турок поджечь Софию, когда они отбросили неприятеля и спасли город. В память этого события, принц Александр Баттенбергский издал в 1879 г. декрет, в силу которого первая пожарная команда должна была состоять из одних лишь евреев и их брандмейстер при всех официальных торжествах и смотрах обязан был сидеть рядом с высшими представителями армии.

После окончания Русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Болгария получила независимость. Болгарские евреи получили равные права с другими гражданами Болгарии. Евреи призывались в ряды болгарской армии и воевали в Сербско-болгарской войне (1885), в Балканских войнах (1912—1913), и в Первой мировой войне.

Накануне Второй мировой войны в Болгарии проживало около 50 тысяч евреев.

1 марта 1941 года был подписан протокол о присоединении Болгарии к пакту «Рим — Берлин — Токио». В августе 1942 года при министерстве внутренних дел Болгарии был создан комиссариат по еврейским делам. В январе 1943 года в Софию прибыл представитель СС, заместитель Адольфа Эйхмана Теодор Даннекер с задачей организовать депортацию евреев в лагеря смерти в Польше. Решение о депортации евреев вызвало массовый протест. В столице прошли манифестации в защиту евреев, против высказалась православная церковь, интеллигенция, политические партии и депутаты Народного собрания. Большую роль сыграла позиция вице-спикера парламента Димитра Пешева. Пешев, получивший сообщение о готовящейся акции, начал собирать единомышленников в парламенте и предъявил министру внутренних дел Габровски ультиматум о публичном скандале, если акция будет проведена тайно. В результате планируемая на вечер 23 марта тайная операция была приостановлена, а массовые протесты довершили дело^].

Царь Борис III заявил немецкому послу Адольфу Беккерле: «Евреи моей страны — её подданные и всякое посягательство на их свободу мы воспримем как оскорбление болгарам». Премьер-министр Болгарии Богдан Филов записал в своём дневнике: «Его величество полностью отменил меры, принятые против евреев».

Болгария была единственной страной под немецким влиянием или контролем, в которой еврейское население фактически увеличилось за годы войны . Израильский Институт Катастрофы и героизма Яд ва-Шем за спасение евреев в годы Холокоста присвоил 20 болгарам почётное звание «Праведник народов мира».

Сумерки в Софии длятся долго. Так что у нас вполне хватило сил и времени погулять по пешеходной улице - бульвару Витоша. Витоша- это довольно высокая, поросшая лесом  гора, под которой и построена София. Она виднеется в конце широкого бульвара. Как все такого рода улицы, бульвар состоит из ресторанчиков, кафе, магазинов. 

Шумно, весело, много гуляющих. Конечно, играют уличные музыканты. Один из них пел известную израильскую песню в переводе на болгарский. Много продавцов роз – либо подростки, либо старушки. Первых больше. Похоже, что им удавалось реализовать свой товар. Оканчивался бульвар парком и фонтаном. Сколько фотографий было сделано – не спрашивайте.

Мая не отстаёт в этом отношении от старших.

«-Бабушка, сфотографируй меня тут.

-Маечка, я уже сфотографировала, вот смотри.

-Нет, не так. Я пойду туда, сяду красиво, и тогда фотографируй»

День был длинный, но и он кончался. В крошечном дворике (1 х 2,5м), в который выходила дверь нашей квартиры, мы съели свои йогурты и пошли  спать.

Общее впечатление от города. Центр красивый, ухоженный, но стоит зайти за какую-то условную черту, всё меняется – давно не ремонтированные фасады, никаких нарядных витрин, разбитые тротуары. И это совсем рядом с парадной частью, всё в той же старой Софии. Более новая часть (в ней мы останавливались перед отлётом) выглядит получше, хотя и не богато. 

Из курьёзов.   Ещё утром я заметила, что туалетной бумаги нам явно не хватит. Написала хозяевам просьбу добавить, и мы ушли. Так как ни днём, ни позже никто не появился и не откликнулся, то из всех кафе я утаскивала салфетки, тем и обошлись. Ответ пришёл под вечер, типа я извините, не заметил. Но рано утром мы уже уезжали, так что это было уже не важно. Курьёз состоит в том, что проблемы с нехваткой туалетной бумаги преследовали нас всю поездку. Не знаю уж, почему болгарские хозяева так экономят на этом предмете.

Утром мы спокойно прошлись до метро и отправились в аэропорт за машиной. Надеялись, что получим быстрее, но не всё всегда по плану. Получили большой Фольксваген  Пассат и уехали.

Наш первый пункт – гора Витоша. Едем смотреть на Софию сверху.

Поднимались довольно долго, зато доехали до верхней парковки, где, как и обещал GPT, был туалет и кафе самообслуживания. Вверх разбегались несколько маршрутов. Первым делом – в туалет, скомандовала я. На входе за 50 центов мы получили порцию туалетной бумаги и устремились к заветным кабинкам. Ринат – первая и тут же выскочила обратно с потрясённым лицом. Израильский ребёнок впервые увидел туалет «типа сортир», то есть без унитаза. И как им пользоваться- не знала. 

-Представь, что ты в лесу, предложила я. Девочка, привыкшая к туристским походам, всё поняла. Но Мая стала в очередь в единственную кабинку с унитазом.

Мы не стали идти по маршруту, а просто полезли по тропинке в гору, договорившись не терять друг друга из виду. Наши козочки бодро прыгали с камешка на камень, а мы с Гришей пыхтели за ними. Мои прошлогодние уроки в Словакии не прошли даром – они нашли и чернику, и малину. Прибавьте к этому великолепные виды, лес с журчащим ручьём и прекрасную погоду. День удался!

В кафе мы спустились здорово голодные. Грише достался последний куриный шашлычок, мы вполне удовлетворились тем, что там ещё оставалось. И я попробовала суп таратор – окрошка на специальном жидком йогурте. В жару приятно. 

Пора было уезжать – нам ещё предстояло часа полтора дороги до следующей остановки в городе Благоевград.

Мы жили на окраине, где в каждом дворе вился виноград, цвели розы и казалось, что жизнь течет медленно. Над стоянкой нашей гостиницы росли киви

Мы остановились в частной гостинице, то есть хозяева жили на втором этаже, на третьем четыре комнаты на сдачу, а во дворе летняя столовая с небольшой кухней.

Здесь мы провели три ночи. Пока дети разбирались, мы съездили в ближайший супер и обеспечили себе завтраки и ужины. Цены на продукты в Болгарии чуть ниже, чем у нас.

Утром, было воскресенье, мы поехали в Рильский монастырь. В Болгарии это знаменитое место. Монастырь был основан Иоанном Рильским, которого почитают святым. Если отвлечься от религии, то это было сообщество, где все трудились на благо всех. Как кибуц. Монахи занимались и скотоводством, и пчеловодством, и другим сельским хозяйством. Они построили водопровод с особо чистой водой и продавали воду в соседние поселения. Словом, кроме молитв, они трудились с утра до вечера. В музее монастыря можно увидеть кухню с огромными котлами и поварёшками в человеческий рост – видимо, покушать монахи тоже любили. 

Правда, Иоанн Рильский время от времени становился отшельником, питался травами и скрывался в пещере от назойливых посетителей.

Монастырь и сейчас действующий, но не закрытый. На территорию вход свободный. Здания действительно очень красивые, и представляют собой цельный комплекс. Зато музей, вход в церковь и даже в туалет – платные. Снаружи церковь расписана любопытными фресками.

Маечку заинтереслвало почему все грешники голые. Вопрос вполне серьезный. По-видимому, тем самым подчеркивалось, что на том свете все равны перед судом и твой статус (а одежда его определяла) не важен. Но праведники всё-таки как-то прикрыты.

Часть своих помещений монахи сдают сувенирным магазинам, кафе и ресторану. Так что на туристах они вполне неплохо зарабатывают. После ознакомления с жизнью монахов мы ушли гулять в лес. До пещеры, где жил отшельником Иоанн Рильский, мы не дошли – устали. Просто гуляли по лесу, пока не надоело и не проголодались.

В окрестном лесу

Вдоль дороги, ведущей к монастырю множество приятных ресторанов. Мы выбрали один, с террасой, и в тени наслаждались и вкусной едой, и прекрасным видом.

Утром следующего дня встали пораньше. Есть в Рильских горах место, которое называется семь озёр. Вот к этим озёрам мы и отправились. Сначала на канатной дороге поднимаемся все выше и выше. Это необыкновенное чувство, когда ты как бы плывёшь в тишине над лесом.

Впереди меня Шелли в красной юбке и Ринат

От верхней станции шли две тропинки. Никаких указателей я не нашла. Так что мы просто пошли по правой, поднимавшейся в гору. Лучше начинать с трудного, рассудили мы. Дети впереди, мы за ними. Довольно длинный подъем. Вдруг Шелли остановилась: справа озеро!  Темно-синяя вода почти сливалась с окружающим пейзажем.

Мы шли и рассуждали, что пока что у нас нет ни одной фотографии впятером. И хорошо бы кого-нибудь попросить нас сфотографировать. В конце концов подъем кончился и началась ровная дорога.  Время от времени открывался вид на следующее озеро. Там мы повстречали семью израильтян с тремя детьми. Младший дремал у папы за спиной, остальные - примерно Маиного возраста. Фотография всей нашей компании вместе есть! 

Мая и один из мальчишек тут же сдружились и убежали вперёд. Пока дорога шла по равнине, мы их видели. Шелли и Ринат и тут нас обогнали. Но вот развилка. Знакомые израильтяне пошли прямо, а мы решили свернуть. Вроде бы яркая юбка Шелли мелькнула справа. Тропинка вскоре привела к следующему озеру. Шелли сидела на берегу, опустив руки в воду. Но не долго – к ней подошёл рейнджер и предупредил, что трогать воду запрещено. Это ледниковые озёра, обмена воды в них нет, и поэтому охраняется природное равновесие, опасаются занести в воду чужеродные бактерии.

Шелли есть, а где остальные? Мая увлеклась новым другом и умчалась вперёд, а Ринат пошла возвращать девочку в семью. Ей это удалось раньше, чем мы начали тревожиться.

Мы обратили внимание на большое количество людей в белой одежде. Оказалось, это Белое братство.

Белые сестры и братья

Из Википедии выяснилось, что Всемирное белое братство (Болгарское Белое братство) — религиозное учение, в основе которого лежат различные аспекты эзотерического христианства, индуизма и йоги. Основано в Болгарии в 1900 году . На основе лекций его популяризатора  Микаэля Айванхова издано 32 (!) тома его полного собрания сочинений.

В религиозную практику Всемирного Белого Братства входит ежегодное паломничество в горы Рила (Болгария), где 19 августа празднуется божественное начало года, которое верующие отмечают  танцами босиком, в белых одеждах. А сегодня было 18 августа, день сбора.

Над дальним концом озера, наверху, виднелся язык сохранившегося снега. Ну как можно такое пропустить. Наши козочки помчались туда и даже слепили маленького снеговичка. О том, чтобы мы с Гришей добровольно опять полезли вверх- не могло быть и речи. Но снег мы потрогали – Мая наполнила им свою шапочку и принесла нам. Начался длинный и долгий спуск. Каждый раз мне казалось, что мы уже почти у цели, но увы, за поворотом опять оказывался спуск-подъем-спуск. И опять открывалось следующее озеро. По-моему, мы увидели все семь, и они действительно прекрасны. По дороге встречали ещё несколько израильских семей.  Гриша с Маей и Ринат ушел вперёд, мы с Шелли сели передохнуть. К нам приблизились очередные соотечественники.

-Шалом!

- О, вот бабушка от того сумасшедшего дедушки с фотоаппаратом.

Сумасшедшего, потому что мы были из самых старших на тропе и, главное, мы оказывается, прошли самый длинный и сложный маршрут. Был более короткий, но он не вёл мимо всех озёр.

Спуск вниз на канатке был поистине получасом счастья.

Утром следующего дня мы распрощались с Благоевградом. Нам предстоял долгий день дороги. Сначала вокруг были зелёные горы. Потом горы кончились, потянулись поля подсолнухов, кукурузы и уже сжатой пшеницы. 

Наша цель – пещера Проходна. Это далеко не первая карстовая пещера, которую я видела. Эта примечательна высоченным сводом. Как только в неё спускаешься, начинаешь чувствовать себя гномом в царстве великанов. А в потолке два отверстия в форме глаз. Не даром это место называется «Очи бога».

Наша дорога на сегодня ещё не окончена. Пообедали в сонном и пустом городке и вперёд, к следующему месту ночлега.

Возле небольшого села Крушун находится заповедник с водопадами. Мы жили в единственной гостинице, прямо на территории национально парка. До каскада было 500 метров. Мы этого не знали. Поселились в двух номерах. У детей балкон открывался прямо в лес. Во всей гостинице меньше десятка номеров, а занятых было всего два или три. Тишина и покой. После позавчерашних подвигов, после дня езды это было прекрасно. В гостиницу можно было заказать еду из ресторана, чем мы и воспользовались. Правда с размером пиццы слегка перестарались – она оказалась размером с колесо нашей машины. Не справились.

Утром пошли к водопаду, который оказался неожиданно близко. Прошли вдоль него, рассуждая, что уж сегодня никаких подвигов не предвидится. 

Маршрут привёл нас к крутой, полуразбитой лестнице. На указателе значилось «Пещера Маарата. Таинственный водопад. Пещера водопада». Нет, пропустить такое мы не могли. Лозунг «в жизни всегда есть место подвигам» оправдывался, и мы опять полезли в гору.

Дальше пошло легче. Вот и пещера Маарата. Очень мокрая пещера с налётом романтики. Мы порассуждали о том, что здесь могли бы жить какие-нибудь лесные духи и, что Маарат не должен быть страдать от жажды, и что место хоть и мокрое, но красивое. Как позже выяснилось, маарат – это просто турецкое слово пещера. А зачем его написали с большой буквы не знаю.

Чуть подальше обнаружилась и пещера Водопада. Из неё вытекает небольшая речка, так что внутрь можно только заглянуть (и ничего не увидеть). На пояснительном щите написано, что эта пещера уходит вглубь на 2 километра, а опытным спелеологам удаётся пройти первые 150 метров.

Таинственный водопад мы тоже нашли. Таинственность ему придавали густые заросли, по которым стекала вода. Красивое место, хотя нижний 20-метровый каскад интересней. Это самый главный травертиновый водопад Болгарии. До этой поездки я понятия не имела что это такое. Оказалось, что порода скал, по которым струится вода, слабо растворима и выпадает в осадок на краях уступов, образуя небольшие бассейны.

Возле таинственного водопада

Пешера Маарата

Завершив наш «подвиг», мы пообедали и решили спокойно отдыхать на веранде пустой гостиницы и рано утром уехать. Детям что-то понадобилось в машине, они за этим что-то пошли и вернулись крайне смущённые. «Бабушка, мы закрыли багажник и забыли в нем ключи». Моё расслабленное настроение как ветром сдуло. Мы походили вокруг машины, подёргали ручки, посмотрели на ключи через окно и поняли, что ехать нам уже не на чем, переодеться особенно не во что, а мы в глуши, далеко от Софии и гостиница у нас до завтра. 

Делать нечего, позвонили в фирму проката. Они вошли в положение, обещали прислать запасной ключ как можно скорее, но конечно не сегодня. И предупредили, что нам придётся заплатить. Разговор вёлся на русско-болгарском, так что мы не сразу поняли о какой сумме шла речь. Да и выбора у нас не было.

Устраивать трагедию мы не стали. Девочки стойко перенесли одевание вчерашних трусов, что для израильского ребёнка почти подвиг. Примерно в 12 часов следующего дня появился посыльный с ключом и открыл наш фольксваген. Всего за 500 евро.

Конечно, план пришлось изменить и без всяких остановок мы покатили в Варну.

Мы сняли квартиру в огромном комплексе на самом берегу моря. Комплекс – это овальное здание, в центре двора бассейн. Всё и внутри, и снаружи очень красиво. Не без приключений, мы отыскали тот столб, на котором висел ящик, внутри которого находился чип, которым открывались ворота, вход в парадное и лифт. Сама квартира запирается на кодовый замок. Научиться им пользоваться – это был challenge, как говорят, большей частью, американцы. Это не просто замок, а умные разговаривающие двери. Чтобы появился экран, на котором набирался код, следовало слегка дотронуться до места над ручкой, но ни в коем случае не дотрагиваться до самой ручки. В противном случае дверь ругалась нецензурно, включала красную лампочку и обиженно замыкалась. Но в конце концов мы научились. Ну не папуасы же мы, в конце концов.

Вид с нашего балкона

Море и пляж в Варне прекрасные. Чистый песочек, пологий вход, разнообразие ракушек – что ещё надо для счастья. На пляже есть зонтики и лежаки – платные и чистый песок без лежаков - бесплатный. На лежаках людей мало. Никаких урн нет, но очень чисто. Никто не оставляет мусора. Утром уборщик проходит и набирает небольшой пакет, в основном забытых под зонтиками мелочей.

Эта часть отдыха была просто идиллия. Несколько раз мы встречали рассвет – это потрясающе красиво, а поспать можно и днём, когда жарко.

Один день погуляли по Варне с Юлей. Симпатичный город. Хотя, как и в Софии- есть и не ремонтированные фасады, и заброшенные дома. Главная прелесть – море и парки. Их очень много.

В центре Варны

Совсем рядом с Варной есть интересное место, каменный лес. Что это никто точно сказать не может. На большой площади из земли «растут» каменные колонны разного размера. Некоторые из них имеют диаметр до 3 м и высоту до 7 м.Многие колонны внутри полые. Под ногами – песок, как на морском берегу. Мы побродили пофотографировались в этом необычно «лесу».

Честно сказать, мы столько посмотрели в первой части нашей поездки, что особо уезжать от моря не хотелось. Да и погода не располагала к поискам новых впечатлений – днём становилось жарко и влажно. Вечерами мы с большим удовольствием гуляли вдоль воды, добирались до пирса и встречали там закат.

Последний день у нас полностью ушёл на переезд в Софию. Два главных шоссе вполне на уровне – несколько полос в одну сторону, разрешённая скорость до 140 км/час.  Но даже платная(!) дорога А4 уже имеет только одну полосу и повороты такие, что в лучшем случае 90 км/час, а большей частью до 60 км/час.

Мы сделали краткую остановку в городе Велике Тырнове. Очень симпатичное место и жаль, что из-за истории с ключами мы его не посмотрели толком. Зато пообедали в замечательном ресторане и полюбовались видами города на склоне. Правда, и здесь не обошлись без приключения с машиной. Когда въезжали в голод, прямо перед нами освободилась стоянка.  И ресторанчик, рекомендованный гуглом, как раз напротив. Повезло! Бордюр серый. Ещё лучше. Когда вернулись после обеда и прогулки, обнаружили на колесе машины "башмак". Вдоль автомобилей разгуливала тётя в жёлтом жилете. Объяснятся с ней можно было только на пальцах. Оказалось, что стоянка платная, в конце есть счётчик, который мы не заметили. Видимо не мы одни, поскольку тётя не зря там разгуливает. За тот час, что мы отсутствовали, она сработала вполне оперативно. Правда и "эвакуятор" (это слово я смогла выделить из её неразборчивой тирады), которого она вызвала, появился минут за 15.  Обошлось значительно дешевле, чем забытые ключи.

Если попробовать суммировать что понравилось и что не очень в Болгарии. В первую очередь, конечно, замечательная природа. Не очень высокие, зелёные горы, густые леса, побережье моря – это то, что мы видели. А есть ещё немало мест, куда наверняка стоит поехать. Понравились овощи, а особенно помидоры и молочные продукты. Понравились магазины “Bulgarian Rose” – какой в них стоит аромат! Понравились бескрайние поля подсолнухов. А не понравилось, пожалуй, только одно – слишком много хмурых, не улыбающихся лиц. Мы от такого отвыкли. На маршруте по семи озёрам все были приветливые и весёлые. И болгары в том числе. Наверное слишком много забот у среднего жителя.

Все когда-нибудь кончается. Закончился отпуск, а с ним и мой рассказ.