Дни рождения

 

Я всегда любила свой день рождения. В детстве мама устраивала большой праздник. Иногда праздновали даже два дня – для семьи, то есть для старшего поколения и для своих друзей. Просто физически усадить всех родственников и друзей за один стол было невозможно даже в нашей не маленькой квартире. А я долго была единственным ребёнком в большой семье, да и у маминых друзей далеко не у всех были дети.

Когда я немного подросла, появился «детский» день рождения, уже с моими друзьями. К тому же, 1 апреля всегда повод для хорошего настроения.

Вчера , 1/04/26, был не самый весёлый день – во-первых- война с Ираном всё продолжается, а во-вторых я потеряла голос. Зато это был и пасхальный седер. Поэтому, когда все говорили «амен», я поднимала заготовленный заранее плакатик. Да и вообще общалась мимикой, жестами и письменно.

Но мне хочется вспомнить свои самые весёлые дни рождения. Самых веселых было два – тридцатилетие и пятидесятиление.

1982й год. На мой день рождения приехал Гришин брат Марик из Запорожья, тогда ещё холостой. Ни у меня,  ни у мужа, родных братьев и сестер нет, но зато есть двоюродные-троюродные, которые и были в числе гостей. Среди моих друзей было ешё несколько неженатых и незамужних. Нас собралось 30 человек. Большинство – давно спетая компания, но не только. Впервые я пригласила свою сестричку Иру, которая младше на 7 лет, сочтя её уже вполне доросшей до нас . Пришли и пара новых подружек с работы. Днём позвонил папа и сообшил, что другая моя сестричка, Элла, приехала сегодня с мужем из Конотопа. Я с радостью позвала и её.

Итак, все собирались и рассаживались, как вы понимаете, как можно плотнее. Два стула оставались свободными. Я жду ещё мою сестру из Конотопа – объяснила я. «Сестра из Конотопа» особо никого не заинтересовала. Было много шуток. Мы с Гришей приготовили викторину на лучшее знание именинницы с наградой медалью. Медали Гриша сделал из керамики. Кажется, одна всё еще хранится у моей подруги в США. Она её выиграла за ответ на вопрос «Что именинница хочет всегда?» Жаль, фотографий не осталось. В разгар застолья и веселья раздался звонок в дверь – пришли Элла с Аликом. Элла, моя ровесница, была ослепительно красива. А пришла она в синем бархатном платье, которое ей, рыжеватой блондинке, шло необыкновенно. Вот я пропускаю её в дверь, и за столом наступает мёртвая тишина... У всех молодых людей, и холостых, и женатых, просто минутный ступор. Я таких выражений лиц у них в  жизни не видела, ни до, ни после. Моя сестра Элла, из Конотопа -поясняю я. Тут появляется Алик, я предстваляю и его, а по компании прокатился вздох. У жён – с обрегчением, у мальчиков – с разочарованием. Мне эту «сестру из Конотопа» ещё долго припоминали.

Словом, мы и пили, и пели, и хохотали. Вот только танцевать было негде. Все разошлись. Как я и рассчитывала, образовались новые пары. Марик, в частности, отправился провожать мою сестричку Иру. Жила она на Сырце, где-то минут 40 троллейбусом, который уже редко ходил, так как время почти за полночь. Мы же с мужем остались мыть посуду – обычное окончание праздника.

Прошло часа полтора – два. Звонок в дверь Я облегченно вздыхаю -вернулся Марик. Гриша открывает, а я из кухни слышу незнакомый голос «мне сказали, что у вас дают пирожки.»  Выскочила в переднюю – в дверях здоровенный лохматый детина. И тут показывается Марик: «дайте, дайте ему какой-нибудь закуски. Он меня привёз.» Оказалось, что распрощавшись с Ирой, Марик обнаружил себя в абсолютно незнакомой части города и без копейки в кармане. Но наш адрес он помнил хорошо. Его подобрал этот сердобольный парень, который ехал к даме с бутылкой водки, но без закуски. Марик его уверил, что закуску он ему обеспечит. Спровадив довольного парня с изрядным пакетом всяческих остатков, мы ещё посмеялись приключению, домыли посуду и пошли спать. До утра было уже не так далеко.

Прошло 20 лет. В них уложились и взросление детей, и перестройка, и крах Союза, и переезд в Израиль, и наступление нового века. Совершенно другая жизнь, в которой нужно было найти себя. Но главное, во время всех этих событий мы не растеряли большинство старых друзей и нашли новых.

2002й год. Юбилей. Рубеж, который предстояло перешагнуть. Мои новые друзья  на работе устроили мне незабываемый праздник. Сколько песен и стихов прозвучало! И как же это было весело и остроумно! Потом были и 60летие, и 70летие, но тогда это было впервые и запомнилось как самое яркое. Видео не осталось, только фотографии.

Подари себе праздник

 

Мы с Маринкой вчера подарили себе чудесный день. Давно планировали и вот свершилось. Поехали вдвоём в Тель Авив. Вышли из поезда и тут же окунулись в суету города. Все вокрук спешат, а мы – нет, мы пенсионеры. Неспеша идём вдоль Сароны. Огромные небоскрёбы так плотно прижались к ней, что Сарону почти и не видно. Но даже в этом городе небоскрёбов, под шум бесконечного потока машин, на газоне мирно отдыхают два гуся.

Наш путь лежал к Тель Авивском музею Искусств. Собирались мы на фотовыставку, а попали совсем на другую. Милейшая служительница музея вручила нам на входе постер на русском языке с перечнем всех выставок, которые проходят в музее. Я считала, что неплохо его знаю, но оказывается только одно крыло. А в другом,где располагалась цель нашего визита, я никогда не была. Мы проходили мимо какого-то зала плотно закрытого занасесом и из любопытсва свернули к нему. Тут нас поймала другая чудесная музейная дама и с увлечением стала рассказывать про выставку «100 лет направлению Новая вещественность». Именно она и располагалась за занавесом. Мы последовали совету и, взяв по аудиогиду, пошли туда.

Это направление возникло в Германии в 20-х годах прошлого века и просуществовало до Второй мировой войны. Это время, когда в Германии страшная инфляция, развал экономики и тяжёлое настроение. Итайте Ремарка. Война проиграна, многие погибли, с фронта вернулись искалеченные физически и морально. Искусство становится лаконичным, закрытым, краски неяркие, все портреты смотрят в сторону, мимо зрителя. Аудиогид не упоминает ни фамилий художников, не объясняет работы. Звучит музыка, просыпается художник, холодно и серо. Он идёт в свою студию, работает. За окном проходит какая-то демонстрация. Вспоминает погибшего Тони (друга или брата). В скверном настроении идёт вечером в театр. Дают пьесу Брехта. Завершает вечер в баре. Под этот рассказ мы переходим из одного маленького зала в другой. И в соответствии с рассказом залы оформлен по-разному. Есть «театр» с бархатным занавесом, в другом зале – стойка бара.

Кому-то рассказ мешает воспринимать картины. Мне же, напротив, всё показалось вполне органичным. Мы даже перебрасывались с Мариной краткими репликами, делясь впечатлениями. Когда дошли до выхода, тоже закрытого занавесом, то как бы вынурнули из Берлина 20-х в наш мир. Среди картин многое понравилось, хотя весёлым это искусство не назовёшь.

Понравившиеся картины

Мы всёже дошли до фотовыствки, но смотреть её не хотелось. Переключиться не получалось – мы были ещё там, вместе с Берлинским художником. Так что решили, что получили достаточно. Завершили первый пункт нашей программы тарелкой вкусного супа в музейном кафе. Очень рекомендую. Ещё порадовало, что посетителей не мало, и пожилых и помоложе, и с детьми.

Второй пункт – Тель Авивское метро. Я уже в нём вполне ориентируюсь, так что была гидом. Доехали до Аленби и прошли на мой любимый бульвар Ротшильда. В декабре я водила по нему своих внучек, неплохо подготовившись. Так что мне было что рассказать.

Был вторник, так что на Нахалат Биньямин работала ярмарка. Покупать мы ничего не намеревались, но посмотреть там было что. Много оригинальных, приятных работ. Керамика, стекло, деревяные изделия, украшения и игрушки.

Попутно мы из Тель Авива времён 10-х  - 20-х годов двигались к 30-м. От зданий с башенками, балкончиками и другими украшениями к строгому баухаусу. Конечно, сегодня небоскрёбы повсюду, но всё же старую архитектуру сохраняют. Многие интересные здания отреставрированы, кое- какие в работе.

Белый город

Вход на ярмарку Нахалат Биньямин

Мы опять на шумной Аленби с которой свернули на тихую улицу Бялик. Шум как выключили. Это тот Тель Авив, который я люблю больше всего. Здесь нет такой суеты, много симпатичных садиков. И тихо. В конце улицы дом Бялика, а в торце на площади находится здание бывшей мэрии Тель Авива.  

Музей Тель Авива

Первая мэрия находилась на бульваре Ротшильда. Город рос и потребовалось большее здание. В конце улицы Бялик находился отель,который почти пустовал. Мало туристов посещало город в те годы. Его и арендовали под новую мэрию, а в 1928 году город выкупил здание. Сегодня в нём находится музей города.

К этому пунткту нашей программы я не готовилась. Тем интереснее. Мы отдохнули в уютном кафе музея за чашкой капуччино. Все-таки мы уже немало прошли. Со свежими силами пошли осматривать музей. Очень интересно, всем советую.

На первом этаже- истории жителей города. На большом экране сменяют друг друга Тель авивцы и отвечают на разные вопросы. Например, что вы любите в городе больше всего? Какой район города интересен? Каким вы видите город в 2050году? Причём в зале абсолютно тихо. Хочешь послущать – садись в кресло с наушником. Надоело – иди дальше. Можно и самому ответить на предлагаемые вопросы и положит в почтовый ящик, а можно взять почитать чьи-то ответы.

На другом этаже восстановлен кабинет Дизенгофа. Интересно,что у него висели портреты королевской семьи, это же время Британского мандата. С ними соседствует фотография Ахад ха Ама.

Интересных экспонатов много. Часть – интерактивна, то есть можно выбирать что посмотреть или послушать. Например карта ТельАвива, разделённая на районы. Рядом – интересная статистика (средняя зарплата, процента малоимущих и т.д.) Выбираешь район и статистика расскажет о нём.

Словон, музей современный,хорошо сделанный и много интересного.

Мы решили, что пора завершать.  Посовещались с телефоном, выяснили как лучше добраться до поезда и пошли. Заодно ещё и улицу Шенкин посмотрели – там была остановка нужного автобуса. Обе остались очень довольны – впечатлениями, Тель Авиваом и друг другом.

Сценки Тель Авивской жизни. Магазин закрылся и продавец с сыном отдыхают на полу. 

Собаку вычесывают расческой с пылесосом.

Чтение 2025

 

 

Традиционно – моя таблица прочитанного/прослушанного за год.

Автор	Название	Оценка. Впечатление
Николай Цискаридзе		5++++ Замечательные мемуары. С огромным удовольствием прочла, а потом ещё и посмотрела в записи прекрасные балеты о которых он пишет
А.Кронин	Замок Броуди	Классический английский роман. Лет 30 тому назад он мне понравился бы больше
Рои Хен	Души	Очень необычно. Удовольствия от чтения у меня не было, хотя написано мастерски
Ван Гулик	Знаменитые дела судьи Ди	Решила отдохнуть и почитать детектив. Не для меня это. Пол книги – китайские пытки. Правда, описаны они так обыденно, что даже не становится страшно. Детективная часть тоже не вызвала у меня большого интереса.
Ромен Гари	Обещание на рассвете	Это, по сути, автобиография. И хотя Ромен Гари на самом деле Роман Кацев, еврей из России, переехавший во Францию в возрасте лет 12-ти, но по поведению, по стилю он бесспорно французский писатель. Не даром он получил две Гонкуровские премии, что вообще немыслимо, так как по уставу эту премию дважды не присуждают. Но Гари опубликовал роман под псевдонимом и только после его смерти раскрылось кто действительно автор. И личность писателя, и сам роман интересны, стоит прочесть.
Евгений Шварц	Мемуары	Люблю мемуарную литературу. Наиболее яркие страницы о Чуковском, Маршаке, Лебедеве. Особенно о Чуковском. Одна мысль, не важно о ком очень понравилась *) https://libking.ru/books/nonf-/nonf-biography/1056158-26-evgenij-shvarc-memuary.html#book
Тэффи	Воспоминания	Небольшая книжка об очень кратком периоде жизни писательницы. Может два года, может три, не более. 1918й-? Отъезд из Петербурга – Москва- Киев- Одесса- Новороссийск и в конце пароход уплывает к далёким берегам. Казалось бы, я  не мало читала об этих годах, но пожалуй такой картины жизни, полной катастрофы, абсурда и чудовищности происходившего тогда в России я не читала. Может быть потому, что это не роман или повесть, а просто воспоминания, калейдоскоп событий. Три цитаты читайте ниже**)
Дина Рубина	Наполеонов обоз	Прочитала страниц 50 и бросила – не интересна мне российская жизнь. Не хочу.
Ф.Д.Джеймс	Неестественные причины	Неплохо написанный детектив
Митико Аояма	Вы найдете это в библиотеке	5+ Чудесная книга. Добрая и тёплая. Вроде бы совершенно очевидные идеи: 1)    если вам плохо, вы на распутье, не знаете что делать, начните делать что-нибудь и постепенно найдёте свой путь. Не ждите, что за вас что-то может решиться само. 2)    В мире очень многое переплетено, люди связаны между собой, хотя даже не подозревают о существовании кого-либо, кто может быть важен для тебя 3)    Человеку зачастую нужно от чего-то оттолкнуться, чтобы понять, что ему нужно Совершенно тривиально, а вместе с тем написано интересно. Ну и плюс японские реалии, которые мы не знаем.
Алан Милн	Сборник рассказов Столик у оркестра	Большинство – отличнейшие рассказы, с типично английским юмором. Получила удовольствие от чтения
О.Дорман Л.Голубкина	Я медленно открыла эту дверь	Людмила Голубкина была редактором кино. Это записанный Дорманом рассказ о ней и воспоминания тех, кто её знал и любил. Интересно.
С.А. Ермолинский	О времени, о Булгакове и о себе	Интереснейшие воспоминания о Булгакове. Для меня много нового. Уже после смерти Булгакова Ермолинский был арестован и два года провёл в тюрьмах под следствием. Очень страшно. И неожиданная цитата, которую хочу сохранить ***) Этот разговор происходил году в 1936м -1938м. Можно легко понять ЧТО прочитал Булгаков.
Громова Наталия Александровна	Скатерть Лидии Либединской.	Казалось бы сама Либединская написала о себе в чудесной книге Зелёная лампа. Я её читала еще в Киеве, а тем не менее помню. Поэтому думала, ну что ещё можно о ней написать. Читала и не могла оторваться. Очень советую.
А.Н.Крылов	Мои воспоминания	Замечательная книга, поскольку написана выдающимся человеком. Александр Николаевич Крылов - кораблестроитель, специалист в области механики, математик, академик. Он прожил яркую жизнь (1863 -1945), очень многое успел. ****)
Жоэль Диккер	Книга Балтиморов	Отлично написанный роман с некоторым налётом детектива. Правда, когда я поняла, что автор – швейцарец моё доверие к описанным ярко американским реалиям несколько пошатнулось. Тем более, что кое-что в описании современной американской школы показалось мне ещё при чтении несколько надуманным и чересчур литературным. Но это не главное. Главная ценность романа, как мне кажется, в иллюстрации  того, как развивается личность. В романе описано детство и взросление главных героев. Необычных, очень способных и ярких мальчишек. И мы видим к чему они пришли и можно обсуждать почему. Не хочу портить прочтение тем, кто примет мой совет прочитать и не раскрываю сюжет. А второе, это опять же иллюстрация того, что события, которым мы вроде бы свидетели на самом деле совсем не те, чем кажутся. Потому что мы никогда не видим всего и не стоит делать выводы не зная всей картины.
Жоэль Диккер	Загадка номера 622	То ли переводчик ужасен, то ли действительно неудача автора. Если в Книге Балтиморов все персонажи живые, то в этом детективе герои выдуманные. Кроме одного – реального человека Бернара Фаллуа, издателя, которому посвящена книга. Воспоминания о нём вкраплены в сюжет и они хороши. Правда таких разгадок загадочного убийства как в этом детективе мне ещё читать не доводилось. В фантазии автору не откажешь. Но литературно, по моему мнению, очень слабо.
Моше Привес	Узник надежды	Я читала эту книгу пару лет тому назад. А сейчас перечитала. Мы были в гостях у друзей в Рамоте, которые живут рядом с улицей Моше Привеса. И я стала рассказывать какой это был потрясающий человек. В процессе рассказа поняла, что кое-что позабылось. И я задалась целью купить эту книгу. В электроннке её нет. Удалось. Я считаю, что все в Беер Шеве должны бы её прочесть. Теперь мои друзья читают по очереди. Если кто-то хоче присоединиться, дайте знать, запишу в waiting list.

 

*) Скаковая лошадь прекрасна, когда бежит, — ну и смотри на нее с трибун. А если ты позовешь ее обедать, то несомненно разочаруешься.

Ведь как это верно, а то мы думаем, что каждый актёр – кладезь мудрости

**)

Потом вплыла в наш кружок очень славная провинциальная актриса. У нее украли бриллианты, и в поисках этих бриллиантов обратилась она за помощью к комиссару по уголовному сыску. Комиссар оказался очень милым и любезным человеком, помог ей в деле и, узнав, что ей предстояло провести вечер в кругу писателей, попросил взять его с собой. Он никогда не видал живого писателя, обожал литературу и мечтал взглянуть на нас. Актриса, спросив нашего разрешения, привела комиссара. Это был самый огромный человек, которого я видела за свою жизнь. Откуда-то сверху гудел колоколом его голос, но гудел слова самые сентиментальные: детские стихи из хрестоматии и уверения, что до встречи с нами он жил только умом (с ударением на «у»), а теперь зажил сердцем.

Целые дни он ловил бандитов. Устроил музей преступлений и показывал нам коллекцию необычно сложных инструментов для перекусывания дверных цепочек, бесшумного выпиливания замков и перерезывания железных болтов. Показывал деловые профессионально-воровские чемоданчики, с которыми громилы идут на работу. В каждом чемоданчике были непременно потайной фонарик, закуска и флакон одеколону. Одеколон удивил меня.

«Странно – какие вдруг культурные потребности, какая изысканность, да еще в такой момент. Как им приходит в голову обтираться одеколоном, когда каждая минута дорога?»

Дело объяснилось просто: одеколон этот заменял им водку, которую тогда нельзя было достать.

Половивши своих бандитов, комиссар приходил вечером в наш кружок, умилялся, удивлялся, что мы «те самые», и провожал меня домой. Жутковато было шагать ночью по глухим черным улицам рядом с этим верзилой. Кругом жуткие шорохи, крадущиеся шаги, вскрики, иногда выстрелы. Но самое страшное все-таки был этот охраняющий меня великан.

Иногда ночью звонил телефон. Это ангел-хранитель, переставший жить умом (с ударением на «у»), спрашивал, все ли у нас благополучно.

– Едут, – сказала про нас рябая, с бородавкой. – Едут, а чего едут и зачем едут – и сами не знают.

– Что с цепи сорвавши, – согласилась с ней другая, в замызганном платке, кончиками которого она элегантно вытирала свой утиный нос.

Больше всего раздражала их китайская собачка пекинуа, крошечный шелковый комочек, которую везла на руках старшая из наших актрис.

– Ишь, собаку везет! Сама в шляпке и собаку везет.

– Оставила бы дома. Людям сесть некуды, а она собачищу везет!

– Она же вам не мешает, – дрожащим голосом вступилась актриса за свою «собачищу». – Все равно я бы вас к себе на колени не посадила.

– Небось мы собак с собой не возим, – не унимались бабы.

– Ее одну дома оставлять нельзя. Она нежная. За ней ухода больше, чем за ребенком.

– Чаво-о?

– Ой, да что же это? – вдруг окончательно взбеленилась рябая и даже с места вскочила. – Эй! Послушайте-ка, что тут говорят-то. Вон энта, в шляпке, говорит, что наши дети хуже собак! Да неужто мы это сносить должны?

– Кто-о? Мы-ы? Мы собаки, а она нет? – зароптали злобные голоса.

Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы дикий визг не прервал этой интересной беседы.

----

О дальнейшей судьбе этого самого князя Я. рассказывают очень удивительную историю. В одном из южных городов он в конце концов попался врагу в лапы. Был судим и приговорен к каторге. Никакой определенной каторги в те времена у большевиков не было, и посадили князя просто в тюрьму. Но вот понадобился властям для их собственного обихода прокурор, а городок был маленький, люди образованные разбежались либо попрятались, а про князя знали, что он кончил юридический факультет. Подумали и надумали: приказали ему быть прокурором. Приводили под конвоем в суд, где он обвинял и судил, а ночевать отводили снова на каторгу. Многие, говорят, ему завидовали. Не у всех были обеспеченные стол и квартира…

***)

[Булгаков - Ермолинскому ]

Видишь— «Литературное наследство». Старый номер. Тридцать первый год. Первая книжка. Издана, представь себе, РАППом. Во как! Редактор — Леопольд Авербах^[77]. Да-да, тот самый. Главный воитель со всяческой крамолой. Ха! А опубликованы там неизданные очерки Салтыкова-Щедрина. Рылся сегодня в старье и вдруг натолкнулся. Изволь послушать. Речь тут идет о некоем Младе-Сморчковском. Он выпрыгнул через стену из тюрьмы и вскоре достиг необычайных начальственных высот. До него был тоже Младо-Сморчковский и почитался первым, но помер, весьма оплаканный своими подчиненными. Но так как он помер, то новый Младо-Сморчковский объявил первым себя.

И никто не возражал. Это оказалось вполне справедливым, ибо его действия поистине поразили современников своей громадностью. Зачитываю некоторые из его предначертаний. Что же он сделал? Во-первых, сочинил статистику, причем, оказалось, против прежнего всего вдвое и втрое; во-вторых, увеличил доходы, открыв для них новый источник в неистощимой мужицкой спине; в-третьих, обеспечил народное продовольствие, наблюдая, дабы обыватели отнюдь не потребляли сверх действительной надобности; в-четвертых, улучшил пути сообщений, не довольствуясь дорогами известными и существующими, но бесстрашно пролагая пути даже там, куда до того времени не ступала нога человеческая; в-пятых, обуздал газетчиков и писателей; в-шестых, обуздал дух своеволия, а поборников устности и гласности разослал по городам; в-седьмых, обуздал лжеучения. Узнав, что в одном городе существует вредная секта, собрал последователей оной и предложил им оставить свои заблуждения. Что ими и было в точности выполнено. В-восьмых, обуздал невежество, назначив краткие сроки для приобретения полезных знаний; в-девятых, обуздал безнравственность; в-десятых, вообще обуздал обывателей.

Закончив чтение, Булгаков посмотрел на меня и вздохнул:

— Ну, каков Михаил Евграфыч? И ведь печатают! А как не печатать? Зачислен в святцы борцов за передовые идеи! Лопнуть можно от зависти!.. Эх, классики, классики! И еще жаловались, что пишут в намордниках! А нам, а мне что дозволено?

****) Начало книги посвящено детству и юности. На этих страницах встречаются имена Сеченова, Филатова, позже Капицы. Круг образованной российской интеллигенции был весьма узок. Так что если где-то и происходил геноцид, то это в СССР. И он преуспел. Лучших или уничтожали или выгоняли. Вот и пришла Россия к сегодняшнему состоянию.

Вот ещё забавная цитата из книги:

С началом Крымской войны отец был вновь призван на военную службу и определен во вторую легкую батарею 13-й артиллерийской бригады, на вакансию, оставшуюся свободной после Л. Н. Толстого, переведенного в другую бригаду.

Л. Н. Толстой хотел уже тогда извести в батарее матерную ругань и увещевал солдат: «Ну к чему такие слова говорить, ведь ты этого не делал, что говоришь, просто, значит, бессмыслицу говоришь, ну и скажи, например, «елки тебе палки», «эх, ты, едондер пуп», «эх, ты, ерфиндер» и т. п.

Солдаты поняли это по-своему:

— Вот был у нас офицер, его сиятельство граф Толстой, вот уже матерщинник был, слова просто не скажет, так загибает, что и не выговоришь.

А вот цитата совсем другого рода и из другого времени. О том как нужно уметь вести переговоры.

Прошло еще 22 года. Я был в заграничной командировке, и мне поручили быть главнонаблюдающим за постройкою громадных (16 000 тонн водоизмещения и 14 000 куб. метров грузоподъемности) танкеров «Нефтесиндикат» и «Советская нефть», перепроектированных по моим указаниям. Постройка корпусов производилась на заводе «Chantiec Navals Francais» близ г. Caën в департаменте Calvados в Нормандии.

Председателем правления общества был строитель этих заводов М. Dhôme, бывший воспитанник политехнической школы и затем школы морских инженеров. Он часто вспоминал, как ему приходилось изучать и отвечать на экзаменах мою теорию качки корабля на волнении: «C'était raide» (это было трудно). Мы с ним сошлись и довольно часто беседовали не только о постройке танкеров.

Как-то он мне говорит:

— Я еду в Польшу торговаться о заказе четырех эскадренных миноносцев; морской министр там теперь Свирский; может быть, вы его знаете и хотите передать ему привет.

— Свирский — мой ученик по морскому училищу и, более того, мой соплаватель на «Аскольде». Вы можете его заинтересовать, спросив, где он был, что он делал в 1902 г. 10 сентября (по старому стилю) в 3 часа дня, а если он забыл, то вы ему напомните.

Затем Dhôme мне рассказывал, что когда в маленьком перерыве деловых переговоров он задал этот вопрос Свирскому, то Свирский был удивлен и сказал, что в сентябре 1902 г. он ушел в плавание на крейсере «Аскольд».

— «Аскольд» в это время стоял в алжирской гавани, а вы купались на пляже в Мустафе.

— Помню, помню — с Крыловым! — и начал про меня расспрашивать.

— Переговоры приняли как бы дружеский характер и окончились удачно, — добавил Dhôme. — Вы мне этим воспоминанием оказали большую услугу. Всякому приятно вспомнить молодость, и хорошее настроение при переговорах способствует их успеху.

А вот абсолютно точное наблюдение:

«Затем долголетней практикой я убедился, что если какая-либо нелепость стала рутиной, то чем эта нелепость абсурднее, тем труднее ее уничтожить.»

О способностях Крылова:
Русско-норвежскому обществу был предложен такой пароход, почти новый. При осмотре все было исправно, машина и котлы чистые, а между тем ход его даже в тихую погоду при расходе угля около 0,7 кг на силу в час составлял всего около 7 узлов. Я зашел в Лондоне в контору этого пароходства, чтобы посмотреть чертежи, их не оказалось, но была отлично сделанная модель парохода, примерно в ¹/₁₀₀ натуры. В конторе работал сам владелец, почтенный, весьма любезный и симпатичный старик. По модели я увидел, что диаметр винта был непомерно велик, так что когда лопасть проходила через вертикальное положение, то между ахтерштевнем и лопастью оставался просвет меньше 6 д.

— Сэр, винт на модели сделан точно по масштабу? — спросил я старичка.

— О да, наверное, вполне точно.

— Когда введете ваш пароход в док для окраски, велите обрезать лопасти винта на 8–9 д., пусть механик ставит регистр по-прежнему, минутное число оборотов увеличится, и корабль ваш пойдет быстрее при том же расходе угля и будет развивать 9 или 9,5 узла, а если вы затем поручите хорошему заводу поставить новый винт, то получите не менее 10 узлов.

Затем я узнал, что он приходил в Русско-норвежское общество узнать, кто я такой, после чего послушался моего совета и, примерно, через полгода зашел ко мне:

— Я обрезал лопасти винта на 9 д., пароход теперь ходит 9,5 узла, я не знаю, как и благодарить вас за ваш совет.

— С меня достаточно и того, что вы сами зашли мне сообщить о достигнутых результатах.

— Я удивляюсь, как вы сразу увидали, что надо делать.

— Я тридцать два года читаю теорию корабля в Морской академии в Ленинграде.