29
ноября 1947 года ООН утвердила план раздела территории британского мандата в
Палестине. В ответ последовали арабский террор и вторжение армий пяти
государств на территорию ещё не созданного еврейского государства.
После
начала вооружённых столкновений по всей стране, 30 ноября 1947 года начальник
Генерального штаба «Хаганы» приказал мобилизовать 6000 бойцов полевых частей и
ещё 900 резервистов ПАЛЬМАХа.
Резерв ПАЛЬМАХа сформировали в конце
1943 года, когда первые бойцы начали завершать двухлетнюю службу, включавшую работу в
кибуцах, военную подготовку и операции против арабских вооружённых групп и британских
властей.
Поскольку резервные
роты Второго батальона ПАЛЬМАХа, размещённого в Негеве, были заняты обороной
Иерусалима и охраной шоссе Тель-Авив — Иерусалим, было решено направить в Негев
резервистов из Изреельской долины и Хайфы.
15 декабря 1947 года
первые 15 бойцов отправились из Афулы на юг. В Тель-Авиве к ним присоединились
ещё пять человек. Эти двадцать бойцов прибыли в киббуц Нир-Ам,
а затем были направлены в Беэри.
19 декабря были мобилизованы две резервные
роты из Хайфы под командованием Симхи Шилони. Одна состояла из опытных бойцов,
другая — из студентов Техниона. На следующий день они прибыли в Негев.
Студентов направили в Цээлим, а вторую роту — в Мишмар-ха-Негев. Там к ней
присоединились 33 бойца мобильной охраны, и образовалось подразделение
численностью около пятидесяти человек.В их распоряжении первоначально были только
грузовик и открытый пикап. Вооружение состояло из винтовок, пистолетов-пулемётов и двух пулемётов.
Не было радиостанций,
зимней одежды, ремней для боеприпасов и другого необходимого снаряжения.
Гранаты и патроны бойцы носили просто в карманах.
Они страдали от
нехватки продовольствия, спали в продуваемых палатках и иногда были вынуждены
днём выходить на задания в футболках, чтобы сохранить свитера сухими для ночных
операций.
Позднее автомобили
начали бронировать. На грузовики установили стальные листы, защищавшие
водителей и кузов от огня стрелкового оружия. Верх кузова оставался открытым и
прикрывался только брезентом. Из-за тяжёлой службы бойцы обросли бородами,
выглядели сурово и вели себя весьма независимо. Постепенно вокруг них возник
ореол сплочённой и бесстрашной группы, внушавшей страх противнику. Они
сами дали себе название «Звери Негева».
В этом
подразделении сражался рыжий парень – Гершон Дубенбойм.
Гершон родился в 1 апреля 1927 в
Польше, а в 1935 году семья совершила
алию и поселилась в Реховоте. Мальчик окончил начальную школу и начал работать,
чтобы помочь родителям. В возрасте 15 лет он вступил в גדנ"ע
(молодёжные военизированные отряды). В 1943 году был призван в ПАЛЬМАХ. Сначала
окончил курсы командиров отделений, затем — командиров взводов. Вместе со
своими товарищами участвовал в проведении нелегальной алии, в подрыве мостов, в
операции «Ночь Вингейта».
Отступление. В ночь с 25 на 26 марта 1946 года была
запланирована операция, в рамках которой предполагалось высадить 248
нелегальных иммигрантов (маапилим) с судна Orde Wingate.
Высадку планировалось
провести на побережье Тель-Авива.
Кодовое название
операции было «Операция Нахшон».
По количеству
задействованных сил и масштабу подготовки это была крупнейшая из
запланированных операций движения сопротивления.
К 22:00 все силы
заняли свои позиции. В это время британские полицейские подразделения
начали наталкиваться на баррикады и группы бойцов «Хаганы» и ПАЛЬМАХа. В
нескольких местах завязались перестрелки. Это была часть плана – отвлечь внимание британцев, а тем
временем судно с репатриантами должно было пристать к берегу. Далее
планировалось рассредоточить репатриантов по заранее подготовленным квартирам.
Около двух часов ночи
стало известно, что судно с репатриантами было перехвачено британцами далеко от
побережья Тель-Авива. После этого бойцы «Хаганы» получили приказ покинуть свои
позиции и спрятать оружие в тайниках.
Таким образом,
непосредственная цель операции не была достигнута, несмотря на серьёзную
подготовку.
Не все операции
были успешными. И в нашем героическом прошлом, и, к сожалению, сейчас.
Но вернемся к
Гершону, которого чаще называли Дабамбам. Почему - не знаю, но это прозвище,
по-видимому, употреблялось больше, чем имя.
В декабре 1947 года во
главе первого подкрепления, направленного в Негев, — взвода ПАЛЬМАХа — он прибыл в кибуц Яд-Мордехай. Вскоре после этого был назначен командиром
роты в этом районе.
За короткое время именно здесь развернулись самые тяжелые бои
в Негеве.
Дабамбам постоянно находился в пути. Он сопровождал конвои, прокладывавшие
дорогу к изолированным южным поселениям. Когда дороги были заминированы, он
вкладывал всю свою энергию и изобретательность в поиск новых маршрутов.
Благодаря своим выдающимся организаторским способностям он преодолевал
трудности, и связь с севером не прерывалась.
Он не щадил себя и не
прислушивался к предупреждениям друзей, считавших, что командир такого уровня
не должен подвергать себя опасности на извилистых и опасных дорогах. Он
отправлялся в путь потому, что не мог поступить иначе. Любил своих товарищей и
был одним из них.
В одном из походов был
легко ранен. Бандиты-арабы боялись его и прозвали «Красным дьяволом Юга».
За его поимку была назначена награда в тысячу палестинских фунтов.
Его влияние на
подчинённых было огромным, они буквально его боготворили. Он всегда выступал
одновременно как боец и воспитатель. Его распоряжения и приказы принимались без
возражений. Люди знали, что за этим рыжеволосым командиром можно идти с
закрытыми глазами.
Он умел сочетать роли
друга и командира. Хотя большинство его бойцов были старше его по возрасту,
именно его считали «отцом» всей компании.
Гершон отличался
необыкновенным хладнокровием. Он умел улыбаться и успокаивать окружающих в
минуты, когда его самого терзало отчаяние. Он знал, насколько мало оружия и
людей, насколько невелики шансы удержаться, и всё же неизменно сохранял
бодрость духа: «Вот увидите, друзья, всё будет хорошо».
Эта фраза постоянно
звучала из его уст.
Неделями подряд он
почти не спал. Глаза покраснели от усталости, но ему даже не приходило в голову
попросить отпуск, потому что он знал: в Негеве не хватает людей.
Подчинённые любили его
за простоту, мужество и мудрость. Его любили и члены кибуца, особенно дети,
которые обожали «рыжего Гершона».
От себя он требовал
больше, чем от других. Во всякое опасное место шёл первым, но никогда не
выставлял себя напоказ.
Когда фронт
приблизился к Яд-Мордехаю, штаб роты был переведён в Гвар-Ам. Начались
артиллерийские обстрелы и бомбардировки с воздуха. Киббуц
решил эвакуировать детей из атакуемого поселения. Гершон сумел ночью прорваться
к Яд-Мордехаю во главе подразделения «Звери Негева» и вывезти детей, которых
очень любил, в безопасное место.
Когда положение ещё
более ухудшилось, он снова попытался оказать помощь осаждённому поселению,
однако сил, находившихся в его распоряжении, оказалось недостаточно, чтобы
остановить египетскую армию.
В полночь 23 мая 1948
года Симха Шилони, командир роты «Зверей Негева», и
Гершон проникли в Яд-Мордехай и убедились в тяжести положения.
Они вывезли из окружения 30 раненых на бронемашинах, ожидавших далеко за
пределами ограды кибуца. На следующий день последние защитники покинули
Яд-Мордехай.
Во время первого
перемирия он провёл отпуск у родителей. Но вскоре его снова вызвали на службу - он получил звание капитана
и приказ
перейти в Девятый батальон.
Ему было тяжело
покидать свою роту, а роте — расставаться с ним. И снова
Гершон, отправился в
Негев с бронетанковым подразделением. Он отличился во многих операциях
благодаря точному планированию и большой смелости. Участвовал в захвате Беер Шевы.
.jpeg)
Во время операции в
тылу врага — подрыва моста,чтобы помешать египетским подкреплениям, — он
был тяжело ранен противотанковым снарядом, однако продолжал руководить своими
людьми. Его эвакуировали в тыл, а на следующий день, 26 октября 1948 года, он
умер в госпитале. Похоронен в Реховоте.
В память о нём кибуц Яд Мордехай назвал свои школы «Батей Гершон» («Школы Гершона»).В бюллетене
кибуца было написано:
«Две школы, в которых
будут воспитываться поколения наших детей, отныне будут носить имя Гершона. Это
станет свидетельством нашей связи с ним и тех чувств, которые мы питали к нему
при жизни. „Школы Гершона“ — символ любви и восхищения наших детей Гершоном,
память о человеке, чья преданность и доблесть будут служить примером нам и
будущим поколениям».
Прошло без малого
восемьдесят лет, а улица в Беэр Шеве хранит имя двадцатилетнего мальчика,
который погиб ради жизни евреев на своей земле. Сколько еще таких имён, сколько
из них только за последние два года.
Надо добавить ещё
пару слов о самой улице. Обычная улица старого города. Есть пару красивых вилл.
Одна даже очень красивая, но сфотографировать ее не смогла – там бегала такая
здоровенная собака, что даже приблизиться к воротам не получилось. Недавно
построили здание Дома танца, в котором большой репетиционный зал. В самом низу
улицы есть дом, про который говорят «прикольный» -его каждый раз по-новому украшают.
На фотографии один из вариантов, но, по-моему, сейчас уже другое оформление.
Занимается этим какая-то художественная студия.
В двух старых домах открыли маленькие гостиницы. Словом, старый город
живёт новой жизнью, перестраивается, но не исчезает. И это правильно.
No comments:
Post a Comment